-- Видишь ли, племянник, земля -- это тебе не мостовая. Она работает, но она как мы: надо, чтобы она и отдыхала. Когда один, скажем, год она дала рожь, другой год на ней сеют уже овес, а уже на третий год -- опять картофель или свеклу. И другой раз бывает, что после третьего года она целый год спит после жатвы, и никто ее не трогает. Мало ли кто там из Парижа приехал, парижский умник. В один день землю не узнаешь.
"Затем, -- подумал Жак, -- они опять обольют меня своими жалобами, расскажут мне в сотый раз, что в их возрасте надрываться так тяжело, а что я -- я зарабатываю деньги в каком угодно количестве, ничего не делая".
-- Да, зарабатываю, -- сказал он себе с горечью. -- Просто даже удивительно, сколько я этих денег зарабатываю. И сколько я способен еще заработать.
И он опять задал себе вопрос, с которым он обращался к себе каждый день: "Как и на что я буду существовать в Париже?" Но вопрос этот оставался без ответа, потому что Жак честно признавался себе, что он не способен ни к чему. А тут? Деньги уплывали, и прибытие бочонка вина, заказанного в Брэ, окончательно подорвет его кошелек. В конечном счете лучше было бы не в деревне прятаться, а сидеть в Париже и отбиваться от атак кредиторов. Но он чувствовал себя таким уставшим, а Луиза так страдала. Наконец, он рассчитывал получить деньги в Орме.
Ох уж этот приятель, которого он некогда выручил, и который отказался теперь отдать долг.
-- Ведь он богат, я знаю, -- с бешенством сказал себе Жак. -- Был когда-то благородным малым. Как провинция портит людей... Боже, какая тоска, -- вздохнул он.
И, как все доведенные до крайности, он захотел уйти, бежать куда-нибудь далеко от Лура, за границу, куда угодно, лишь бы забыть свои неприятности и заботы, забыть свое существование, раздобыть себе новую душу в новой шкуре, "Э! Везде будет одно и то же, -- утешил себя Жак. -- Надо перенестись на другую планету. Да и это бесполезно. Раз она станет обитаемой, на ней появится страдание".
Он улыбнулся. Это идея о другой планете напомнила ему его сон, его путешествие на Луну.
-- На этот раз, -- пробормотал он, -- происхождение моего сна для меня ясно.
И вдруг вспомнил, что ему надо накачать для хозяйства воды.