Надела Мария голубое платье...
Мария, Мария, надо уж бежать вам...
Мария, Мария закутала младенца,
Сверху положила чисто полотенце.
Вдруг все сразу остановилось: и хоровод, и пение. Послышался звук пощечин, сопровождаемый детским писком. Какая-то крестьянка самозабвенно била по щекам девочку, потерявшую башмак и продолжавшую скакать в одном чулке.
-- Послушай, племянник, -- сказал папаша Антуан, потянув Жака за рукав. -- Пора идти домой.
-- Я готов, -- ответил молодой человек, которого это устраивало.
И они покинули трактир.
Дорогой Жак попросил старика рассказать ему про парижанку, которая дала крестьянам так много пищи для смеха.
-- О, это невеликая птица, -- сказал папаша Антуан. -- У нее тут ребенок в наших местах на воспитании. Она небогатая. Нет. Она приехала с другим своим ребенком, и, как у матери Катерины, у которой ее детище на воспитании, не было места, то она и взяла комнату у Паризо для ночевки. Но как это было воскресенье, и праздник у нас, Паризо ей и говорит вечером, около 9-ти, когда она пришла спать, он ей и говорит, что не может дать ей комнату, потому у него эта комната для свиданий, и туда ходят парни и девушки. Тогда она говорит, что все равно останется, потому что была темная ночь, и лил дождь, и ей некуда было деваться. А тогда он ей сказал, Паризо, то есть: "Тогда, хорошо. Других комнат у меня нет, но в этой две кровати. Вы ложитесь с вашим маленьким на одной, а другую я предоставлю парням. Они с вами ничего не сделают. Они устроятся со своими девушками на другой". Так она такую физиономию скорчила, что, кто видел, до сих пор за живот хватается. Так она пошла, конечно, к матери Катерине, которая при том же была больная, и просидела целую ночь на стуле.