-- Но, по-моему, это вовсе не смешно: выгнать на улицу женщину с ребенком ночью, да еще в дождь.
-- Паризо должен был извлечь выгоду из своей комнаты, когда все другие были заняты, или не должен был? Что же, он должен был терпеть из-за парижанки убытки? Тем хуже для нее, что она приехала. Наконец, она могла лечь со своим маленьким на одной кровати. Парни -- они приходят амуриться со своими кобылками, но ничего дурного они не делают. Поиграют, пощупаются, выпьют винца и пойдут себе. Хе, кому невтерпеж, так те идут потом в поле.
-- Но тогда, -- сказал Жак, -- деревня должна быть полна беременных девушек?
-- Конечно. Но они выходят потом замуж. Кто похитрее, так тот уж и старается сделать ребенка девушке, у которой кое-что есть за душой, -- прибавил Антуан, помолчав, и подмигнул глазом.
-- И так везде, в окрестностях тоже?
-- Конечно. А ты как бы хотел, чтобы было?
-- Вы правы, -- ответил Жак, несколько смущенный этой историей, в которой отразились ненависть крестьян к парижанам, алчность и скотские нравы деревни.
Вечером, дома, он рассказал все это Луизе. Он ждал, что она выразит негодование по поводу жестокой жадности и бесстыдной дерзости трактирщика. Луиза посочувствовала женщине, пожалела ребенка, но негодования никакого не выразила.
-- Всякий поступил бы так же, как Паризо, -- сказала она, пожав плечами. -- Здесь деньги -- это все. Надо еще и то иметь в виду, что вечер праздника -- это самый доходный день для трактирщика за целый год -- и что же делать...
-- Вот как, -- сказал Жак и с удивлением посмотрел на жену.