Достигнув своей дели, Ки-шан был очень любезен. В рапорте не было ничего особенного. Посланник не хвалил, и не порицал нас, а только вычитывал страны, в которых мы были со времени отъезда из Макао. "Довольны ли вы и не хотите ли сделать какого-либо замечания?" Г. Гюк ответил, что надо бы сделать еще одно, довольно важное. "Говори, я слушаю твои слова". -- "Что я хочу сказать тебе, касается не нас, а тебя самого а потому я желал бы сказать это тебе наедине. Вели людям твоим выйдти". -- "Эти люди мои слуги, мне нечего скрывать перед ними". -- "Хорошо, пусть это так; передай потом твоим людям, что я скажу тебе, но я не стану говорить в их присутствии". -- "Мандарины не должны, вести тайные переговоры с иностранцами; это запрещено законом " -- "В таком случае, мне нечего говорить тебе; пошли доклад, как он есть; но если ты навлечешь тем на себя беду, то сам будешь виноват".

Теперь Ки-шан все-таки задумался, взял сряду несколько щепоток табаку, и велел своим людям выйдти. "Теперь ты поймешь, как важно для тебя, чтобы другие не слыхали этого и что мы не желаем зла, даже тем, кто преследует нас". Ки-шан побледнел и растерялся. "Объяснись, говори умными, понятными словами; что хочешь ты сказать?" -- "Ты пишешь, что я уехал из Кантона, вместе с моим братом Иосифом Габэ, но я прибыл в Китай 4-мя годами позже". -- "О, если дело только в том, то легко можно переменить". -- "Да, конечно легко. Ты говоришь, что рапорт назначается для императора, не правда ли?" -- "Конечно". -- "Ну, тогда ты должен писать всю правду". -- "Да, да, всю правду. Мы сей час переменим эго. Когда ты приехал в Китай?" -- "В двадцатый год Тао-Куанга (1846 г.)" Ки-шан заметил это карандашом на полях рапорта. Гюк продолжал. "Я приехал на второй месяц того года в провинцию, в которой ты был вице-королем. Ну, почему ты не пишешь этого?[275] Император должен знать всю правду". Ки-шан вздрогнул. -- "Ну, теперь знаешь ты, почему я хотел говорить с тобою на едине. -- "Да, я вижу что христиане не злы. Знает ли кто здесь об этом?" -- "Никто". Ки-шан разорвал рапорт и написал другой, в котором пропустил обозначение времени нашего приезда; нас же восхвалял учеными и святыми людьми.

В силу приказа Ки-шан; мы должны были уехать после тибетского нового года. Мы не были в Ла-Ссе уже целые два месяца и уже два раза праздновали новый год: сперва европейский, потом китайский; теперь приходила очередь и тибетского. В Ла-Ссе летосчисление как в Китае, по кругам луны, но их календарь отстаёт от китайского на целый месяц.

Китайцы, Монголы и большая часть народов восточной Азии имеют шестидесятилетний цикл, состоящий, из сложения 10 знаков, называемых пнями и 12 называемых ветвями. У Монголов и Тибетан имена 10 знаков обозначаются названиями 5-ти стихий, повторяемых два раза, или 5-ю главными цветами и их оттенками; двенадцатилетний цикл обозначается именами животных.

Десятилетний цикл

Двенадцатилетний цикл

По монгольски

По тибетски

По русски

По монгольски