59. Уссу-ноке, дерев. собака.
30: Уссу-моке, водян. змея.
60. Уссу-каке, дерев. свинья.
Этот цикл повторяется через каждые 60 лет; понятно что при не имении положительного метода проверить прошедшие циклы легко могла бы произойти путаница. Чтобы предотвратить это,[277] каждый из китайских императоров дает особое прозвание годам своего царствования; таким образом циклические эпохи определяются на столько, что не может произойдти ошибки. Так напр. Монголы говорят: 28-й год Тао-Куанга есть год огненного барана, т.е. 1848. В Китае текущий цикл начался с 1805 г., царствования же Тао-Куанга считается с 1820 г., т.е. со дня его вступления на престол. Здесь нужно заметить, что прозвища Шун-чи, Ханг-ги, Юнг-Чинг, Киен-Лонг, Киа-Кинг, Тао-Куанг не суть имена первых шести императоров манджурской династии, но термины для обозначения периодов их царствования.
Тибетане ввели у себя 10-ти и 12-ти-летний цикл, но сочетание его гораздо многосложнее чем у Монголов; их полный цикл состоит не из 60, а из 252 лет. Первые двенадцать дет обозначаются просто именами двенадцати животных; за тем к ним прибавляются названия пяти стихий и повторяются 2 раза; таим образом получаются 72 года. Потом, прибавляя к прежним слово По -- мужчина, доводят до 132 лет; а за тем прибавляют слово Мо -- женщина и доводят до 192 лет. К концу прибавляются попеременно по и мо, пока не дойдут до 250-летнято цикла. Такая система летосчисления непонятна не только народу, но даже большинству лам; одни лишь ученые ламы в состоянии хорошо объяснить ее. В Ла-Ссе кроме регента никто не мог сказать нам, какой идет год и вообще казалось, что там не понимают всю важность хронологии. Один лама-сановник, считаемый в Ла-Ссе весьма ученым, сказал нам однажды, что он находит китайское Летосчисление более трудным, чем тибетское, тем паче, что нет надобности знать точно дни и годы прошедшего. В ламских летописях события вообще не описываются в хронологическом порядке; это скорее собрание анекдотов без определения времени по числам или дням, так что нет руководящей нити в их последовательности, никакого ручательства за их историческую верность. Но к счастию важные события в Тибете описаны тоже в летописях Китая и Монголии, по которым и можно проверять их. Не менее запутаны тибетские календари, и это вследствие странного обычая Тибетян, различающих в году счастливые и несчастливые дни. Все, считаемые несчастными, выпускаются из календаря и несчитаются. Так, например, если один или несколько дней сряду опознаны несчастными, то предыдущее число повторяется один[278] или несколько раз и потом прямо переходит к следующему, счастливому числу. Тибетане находят такое счисление совершенно правильным.
Новый год для Тибетан день праздника и радости: за несколько дней еще начинаются приготовления, состоящие в закупке чаю, масла, тсамбы, ячменной муки, говядины, баранины и напитка из ячменя, вкусом слабого пива. Все достают из сундуков свое лучшее платье, убирают комнаты, перекрашивают идолов и приготовляют пирамидки, цветы и другие украшения для домашнего алтаря.
Первый Лук-со или праздничный обряд начинается с полуночи. Никто не ложится спать, все ожидают с нетерпением торжественной минуты наступления нового года. Мы однако улеглись. Вдруг до целому городу раздались крики радости, звон колоколов и цимбал, звуки морских раковин, барабанов и других тибетских инструментов; гул, был ужасный. Мы бы охотно встали, но был трескучий мороз и так мы остались под одеялами. Вскоре однако постучались в нашу дверь, мы должны были встать и одеться; некоторые наши знакомые пришли пригласить нас принять участие в их празднестве; каждый держал в руке небольшой глиняный горшочек, с плавающими в горячей воде шариками из пшеничной муки с медом. Один из знакомых предложил нам длинную серебряную иголку, с крючком на конце, и просил половить в горшке медовые шарики и отведать их. Никакия отговорки не помогали; все высунули ним языки так мило и вежливо, что мы не могли отказаться участвовать в этом Лук-со. До самого утра пришлось нам ловить и есть медовые шарики.
Второй Лук-со или праздничный обычай состоит в особого рода визитах. С самого раннего утра Тибетане прыгают по улицам; в одной руке держит каждый посуду с чаем, в котором распущено масло; в другой -- лакированную позолоченную миску с тсамбо й, в виде пирамиды, с тремя ячменными колосьями сверху. Входя в дом, гость три раза преклоняет перед домашним алтарем, пышно убранным и освещенным, сжигает в большой медной кадильнице, стоящей перед идолом, не много кедрового или другого душистого дерева и потом поздравляет хозяина, предлагая ему свой чай с тсамбой; то же делает в свою очередь и хозяин. В Ла-Ссе есть пословица, что Тибетане празднуют новый год тсамбой и чаем с маслом,[279] Китайцы -- красным бумажками и фейерверками, Качисы -- вкусными блюдами и табаком, Пебуны -- песнями и веселою пляскою. В сущности эта поговорка справедлива, но веселятся не одни Пебуны; и Тибетане не отстают от них, шумят, прыгают и пляшут. Дети в зеленых сюртуках, обвешенных бубенчиками, ходят из дому в дом, звенят ими и поют. Песни их вообще приятны и меланхоличны; но бывают также живые, огненные переходы. Маленькие певцы перегибают туловище то в одну, то в другую сторону, соответственно такту; когда же запоют веселый рэфрэн, они притоптывают ногами, что при звоне бубенчиков и при стуке обитой железом обуви раздается довольно мелодически, особенно когда слушает издали. В вознаграждение певцы получают комочки коровьего масла и пирожки; печеные на ореховом масле.
На площадях и перед публичными зданиями целый день идут представления комедиантов и канатных плясунов: Тибетане не имеют сценических пьес как Китайцы; комедианты их постоянно все на сцене, поют, танцуют или производят акробатические представления; особенно же отличаются в балете: они кружатся в хороводах, прыгают и делают пируэтты с удивительною легкостью. Их костюм состоит из высокой фуражки с фазановыми перьями, длинных белых брюк и зеленого сюртука по колени, который стягивается желтым поясом. К сюртуку привязаны на длинных щитках большие кисти из белой шерсти, колеблющиеся при движениях танцора, а когда он кружится, они образует около него белое колесо. Яйцо закрыто массой с длинной седой бородой.
Особенно замечателен так называемый " танец духов ". Длинный кожаный канат укреплен одним концом на Будда-Ла, другим в долине. Плясуны бегут по нем с одного конца на другой с легкостью белок. Иногда простирают руки, как при плавании и в этом положении летят вниз с быстротою стрелы. Особенна искусстны в этих упражнениях жители провинции Санг.