"Я думал, что вы пришли в Монголию читать молитвы".
"Ты прав к этом; мы читаем молитвы, но не торгуем ими". Мы объяснили ему коротко разницу между буддистской и христианской религией; но он не понимала как можно молиться и не брать за это денег.[100]
"Здесь это делается иначе; ламы не читают молитв бесплатно. Еслиб в Монголии нельзя было нажиться, я бы не переступил сюда и ногою" Он засмеялся и начал пить чай большими, глотками.
"Ты поэтому не должен говорить, что мы занимаемся одним ремеслом. Скажи лучше прямо, что ты пожираешь Монголов".
"Да, я могу ручаться в этом. Мы, купцы, пожираем Монголов с кожей и волосами".
"Каким же образом, имеешь ты в Монголии такие обильные жатвы?"
"Ба, вы не знаете Монголов: разве вы не видите, что они все как дети? Когда, они приезжают в город, то хотят купить все, что видят; а на все у них не хватает денег. Мы берем их под руку, предлагаем товар в кредит, получив за него, конечно, 30-40 проц. дороже. Ведь это в порядке? Проценты нарастают и мы берем проценты с процентов. В Китае это запрещено законами, но в Монголии -- ничего. Ежегодно мы должны объезжать степи и собирать проценты. Долги Монголов никогда не погашаются; они поступают в наследство детям и внукам. Они уплачивают их овцами, верблюдами, лошадьми, быками и т. под. Мы берем животных по очень низкой цене, а на ярмарках продаем их дорого. Долг Монгола очень выгодная вещь -- золотое дно!"
Разъясняя нам систему опорожнения монгольских кошельков. Яо-Чанг-Ти, т. е. "собиратель долгов", смеялся от всей души. Он был человек очень хитрый и ловкий и хорошо говорил по монгольски. Горе тому, кто попадался в его сети.
На другой день, едучи к Чаган-Курэну, мы потеряли Нашу собаку, Арсалана. Самдаджемба думал, что Арсалан, как Китаец, не мог свыкнуться с кочующей жизнию, и пристал к дому какого-нибудь землепашца. Мы привыкли к нему и неохотно расстались бы с ним, хотя в степи он был для нас бесполезен. Он спал ночью так крепко, что не годился в караульщики; днем же он гонял птиц или серых белок. Мы скоро забыли об нем.
Вечером, недалеко от Чаган-Курэна, т. е. "белой ограды" мы увидели вдали густую пыль и скоро показались верблюды и турецкие купцы, везущие; товары в Пекин. Погонщики сказали нам, что караван их состоит из "десяти тысяч" верблюдов[101] и действительно мимо нас прошло неисчислимое множество этих животных, нагруженных ящиками и тюками.