"Разве вы не могли обратиться за правосудием к начальству?"
"Га, за правосудием к начальству! Это невозможно. Китайцы умеют хорошо говорить и лгать; Монгол никогда не будет прав перед Китайцем. Господа мои ламы, все пропало дли царства Гешэктэн".
Монгол вскочил, сделал нам земной поклон, сел на лошадь и быстро ускакать.
Мы ехали еще два дня царством Гешэктэн и убедились, что жители его терпели большую нужду. Но страна сама по себе очень богата, особенно золотыми и серебряными рудниками. Эти-то драгоценности именно и стали источником бед. Законом строго запрещено обработывать руду; тем не менее случается вовсе нередко, что китайские разбойники появляются большими массами и занимаются золотопромышленностью. Есть люди, узнающие с удивительною меткостью места, где лежит золото; они замечают это по камням и растениям тех мест. Такой человек сосредоточивает около себя тысячи искателей приключений, наводняющих и опустошающих страну подобно саранче. Пока одни занимаются золотым прииском, другие разбойничают и обирают страну,[16] захватывая людей и имущества и совершают почти невероятные преступления. Злодейство продолжается до тех нор, пока они, сильно зазнавшись, нападают на какого нибудь знатного мандарина, который в состоянии усмирить их. Гешэктэн не однажды подвергался таким злодействам. Но еще большему подверглось царство Униот в 1841 г. Один Китаец дошел тогда в горы розыскивать благородный металл, нашел и привлек туда большую массу земляков. Мало по малу собралось туда до 12,000 разного сброда и это скопище два года властвовало над целою страной. Вся гора была изрыта и золота добыли так много, что цена его понизилась в Китае на половину. Туземные жители часто жаловались мандаринам на ужасные притеснения, но что за пользу принесло бы чиновникам ссориться с золотопромышленниками и разбойниками? Они не вмешивались в это дело. Сам царь Униота не осмелился выйдти против разбойников, число которых все увеличивалось.
Однажды королева предприняла путешествие к гробам своих предков. Дорога шла чрез долину, в конторой расположились золотопромышленники. Они окружили ее экипаж, велели царице выйдти и отняли у нее все наряды и драгоценности, тогда только могла она продолжать свое путешествие. С тех пор царица не давала своему мужу покоя, пока он, собрав войско своих двух отрядов, выступил против разбойников. Они сделали около, себя окопы и долго держались на одном очень выгодном для них месте. Наконец монгольской коннице удалось пробиться сквозь их ряды и она произвела между ними страшное кровополитие. Многие из разбойников спасались в подкопы, но Монголы тотчас завалили все выходы. Запертые там, с голода и отчаяния они ревели как дикие звери: но жестокие Монголы беспощадно оставили их умереть мучительною смертью. Немногие, найденные еще, живыми, представлены были королю, который велел выколоть им глаза.
За пределами Гешэктэна мы въехали в страну Чакар, где нашли небольшой лагерь китайских солдат, поставленных для соблюдения порядка и общественной безопасности; но всем известно, что эти солдаты -- самые бесстыдные воры. Поэтому-то мы объехали их и остановились между скалами, где было достаточно места для нашего шатра. Мы только что разложили его, как заметили вдали многих всадников, скакавших во всю прыть по скату горы. По их быстрым и неожиданным поворотам мы[17] полагали, что они гонятся за ускользающею от них добычей. Двое всадников заметили нас И тотчас подскакали к нам. Перед палаткой они слезли и пали ниц; это были Монгольские Татары.
"Люди молитвы", сказали они нам с глубоким чувством, "мы хотим просить вас погадать нам. У нас сегодня украли двух лошадей и мы до сих пор напрасно искали их. Вы люди науки, власть которых беспредельна; скажите нам, где найдем мы наших лошадей?"
"Брат", ответили мы, "мы не занимаемся гаданьем; мы не буддистские ламы. Кто утверждает, что своею властью и своим умом может отгадать, где отыскивать пропавшие вещи, тот лжет".
Однако Монголы долго приставали к нам, и уехали только тогда, когда уверились, что с нами ничего не сделаешь.
Самдаджемба молчал во время всего разговора и, казалось, не обращал на него внимания; он сидел у огня и держал в обоих руках свою чашку чаю. Вдруг он зажмурил глаза, встал, и вышел из палатки. Всадники были уже далеко; наш Джягур однако громко закричал им, чтобы вернулись. Они не заставили себя повторить это, полагая, что мы передумали и хотим им гадать. Самдаджемба же обратился к ним с такою речью: