Молодой Джягур поклонился нам трижды по монгольскому обычаю и поднес два блюда с орехами и хлебами; последние походили на французские и были очень вкусны. Самдаджемба, к удивлению нашему, был очень бедно одет. Мы узнали, что отец[164] его давно уже умер, а мать ослепла; у него осталось еще двое братьев и из них младший, которого привез он с собою, кормил семью свою, обработывая небольшой кусок земли и ухаживая за чужим скотом. Все состояние свое Самдаджемба отдал матери; но он не хотел остаться дома, потому что там ни в чем не был бы полезен. Мы почли долгом помочь его семье на сколько позволяли нам средства.
Во время нашего осьмидневного пребывания в Го-Кияо-и наши усталые животные отдохнули на столько, что мы могли решиться на дальнейшее путешествие, представлявшее теперь много затруднений. Прежде всего мы должны были перебраться через Гору Пинг-Кэу, где такие узкие тропинки, что встретившиеся два верблюда не могли бы пройдти по ней. Только к полудню мы достигли вершины. Там была гостинница; но чаю здесь не было, а вместо него предложили нам настой жареных бобов; орехи и хлеб, привезенные Самдаджембою, теперь очень пригодились.
Воздух на этой вышине не был так холоден как мы предполагали. После обеда пошел снег, мы счасливо спустились из Пинг-Кэуской горы и прибыли в деревню "Старая утка" Лао-я-пу: здесь плиты не нагреваются конским навозом, а мелким углем, который мочут и формуют в роде кирпичей, и также торфом.
Мы всегда полагали, что в Китае не умеют вязать, но в деревне "Старая утка" мы убедились в противном, ибо видели много мужчин занятых вязаньем; женщины не занимаются этой работой. Впрочем материалом для вязанья служит очень простая, толстая шерсть, из которой приготовляются мешкообразные чулки и также рукавицы; вяжут не иголками, а бамбуковыми палочками. Оригинальную картину представляли сидевшие на солнце, перед дверьми своих жилищ, бородатые мужчины, занятые вязаньем и болтавшие как старые бабы.
От Лао-я-пу до Си-нинг-фу было еще пять дней езды. На другой день мы проезжали Нинго-пэй-гиэн третьеклассный город. В тамошней гостиннице, где мы хотели позавтракать, собралось очень много путешественников. Все они помещались на скамьях, в просторной кухне а хозяин с своею прислугою приготовляли кушанье. Вдруг хозяйка сильно вскрикнула, потому, что хозяин крепко ударил ее по голове лопаткой. С криком она побежала в угол и ругалась. Муж объяснял гостям, что жена его зла, небрежна, и причиняет убыток; жена из своего угла опять[165] жаловалась, что муж лентяй, делает только одно: пьет, курит и весь месячный доход прокучивает в несколько дней.
Все присутствующие молчали. Наконец жена осмелилась выступить из своего угла и, став пред мужем, сказала: "Если я не хорошая жена, то покончи со мною! Уничтожь, убей меня". При этом она дерзко стала пред ним. Он однакож не убил ее, а отподчивал ужасною, звонкою пощечиною. Все гости громко засмеялись, но дело, повидимому, выходило не на шутку. Хозяин схватил с очага длинные железные щипцы и, опоясавшись и укрепив косу, с яростию бросился на жену. Все вскочили, чтобы предотвратить беду, но выручили хозяйку уже с окровавленным лицом и растрепанными волосами. Важный старик, который, как видно, имел значение в доме, рознял их. "Как! Муж и жена дерутся! дерутся в присутствии своих детей и такого большого собрания". Это помогло; жена пошла в кухню, а муж опять взял свою трубку.
Дорога в город Си-нинг-фу довольно исправна и пролегает чрез гористую, густо-поросшую деревьями и обильную водами местность. Особенно много разводится здесь табак. Есть тоже много ветряных мельниц, при которых нас удивило то, что верхний камень был неподвижен и двигался только нижний. Устройство этих мельниц очень просто и не требует сильного течения воды. Она падает на колесо с высоты двадцати футов.
Последний день езды до Си-нинг-фу был очень затруднителен и опасен, потому что дорога пролегала возле крутых пропастей. Один неверный шаг -- и мы с нашими верблюдами очутились бы в глубине. Но мы счастливо прибыли в большой, хотя мало населенный город; он частию запущен, так как значительная часть торговли переведена в Танг-кэу-эуль, небольшой город, лежащий возле реки Кэу-Го, на границе между Кан-Су и областью Монголов Ку-ку-Ноорских.
В Си-нинг-фу не принимают в гостинницах лишь Китайцев; для чужих -- Монгол, Тибетан и т. д., устроены так называемые Сиэ-Киа, "дома для отдыха", в которые они не пускают других путешественников. Нас хорошо приняли в одном из подобных домов. За квартиру, еду и прислугу нерасчитываются, так как в других местах. Заезжие большею частию купцы, и хозяин берет с них известный процент с продаваемых или покупаемых у них товаров. Кто желает содержать такой дом, должен иметь дозволение начальства и[166] вносить ежегодно определенную сумму. У нас хозяин ничего подобного не заработал, но мы заплатили ему что следовало по расчету.
За Си-нинг-фу мы опять два раза перешли великую стену и прибыли в Танг-кэу-эуль. Это было в Январе, следовательно, четвертый месяц как мы находились в дороге. Город не велик, но густо населен и ведет значительную торговлю. Здесь встречаем жителей западного Тибета, Гунг-мао-эулов или "длинноволосых", Элетов, Колосов, Китайцев, ку-ку-ноорских Монголов и Магометан. Все они вооружены и кровавые стычки случаются довольно часто.