"Чем дальше будете вы подвигаться на запад", говорили они, "тем чище и яснее будет вам наше верование".
Они не впускались в подробные разговоры, когда мы им разъясняли христианские истины, но спокойно отвечали:
"У нас нет всех этих молитв: западные ламы разъяснят вам все и во всем дадут отчет; мы верим в преданье, происходящее от запада".
Это вполне согласуется с фактом, который можно замелить во всей Монголии. Почти нет ни одного монастыря, которого начальник, великий лама, не был бы из Тибета: всякий лама, побывший раз в Ла-Ссе, уже через это самое пользуется большим почетом между Монголами; они уважают его более других и считают человеком, перед которым открыто прошлое и будущее, который знает все тайны внутренности " вечной святыни " и " страны[23] духова ". Ла-Сса по тибетски значит "страна духов" а по монгольски называется Монгэ-Джот, "вечная святыня".
Обдумав все сообщенное нам ламами, мы решили направиться к западу. 1-го Октября мы выехали из Толон-Ноор и с большим трудом пробрались по отвратительным улицам. Наши верблюды не в состоянии были утаптывать глубокую грязь и выбирали дорогу, виляя из стороны в сторону, как будто дорога шла через горы и рвы. Вещи наши качались при каждом толчке, равновесие могло потеряться и тот или другой верблюд погрязнут в тине. Попадая на сухое место, мы останавливались, чтобы покрепче увязать клади. Самдаджемба был в ярости, он ничего не говорил, но ежеминутно кусал свои губы. На западном конце города не было такой глубокой грязи, но за то там было другое неудобство: там не видно было даже следа, похожого на дорогу. Перед нами лежала бесконечно длинная цепь небольших песчаных холмов, по которым почти нельзя было ехать. К тому же было слишком душно, наши животные сильно потели, сами же мы мучились жаждой и напрасно искали воды.
Стало поздно, и мы начали высматривать удобное места для ночлега. Земля постоянно становилась тверже, мы даже заметили следы растительности; влево не далеко от нас виднелась лощина. Господин Габэ ускорил шаг своего верблюда, чтобы лучше осмотреть местность; скоро мы видели его на холме, откуда он кивал и звал нас. Мы подъехали к нему и очнулись у небольшого пруда, до половины заросшего ситником и болотными растениями; там и сям росли на берегу кусты. Ничего более не нужно было нам, жаждущим, проголодавшимся и усталым путешественникам. Верблюды припали на колени, а мы, достав ноши деревянные чашки, почерпнули воды между ситниками: она была свежа, но сильно отдавалась серным запахом. Такую воду пил я в Эксе (Aix), на Пиренеях; она продается также в французских аптеках.
Утолив вполне жажду, мы мало по малу оправились; силы вернулись и мы были в состоянии устроить палатку и исполнить другие работы. Г. Габэ собирал хворост, Самдаджемба носил в полах арголи (высохший навоз, топливо), а Гюк сидел у входа палатки и упражнялся в благородном поварском искустве; он потрошил курицу, внутренности которой полакомились Арсалану. Нам хотелось хоть однажды в пустыне иметь роскошный, праздничный стол и из патриотизма угостить нашего слугу кушаньем,[24 ] приготовленным по всем правилам французской кухни. Мы вложили курицу в котел, прибавили туда луку, красного перцу и других приправ. Скоро все зашумело и закипело, потому что, имея на этот раз топлива в изобилии, мы развели большой огонь, Самдаджемба рукою достал из котла кусок курицы, посмотрел и сказал, что кажется готово. Мы сняли котел с огня, чтобы дать ему остыть на траве; потом усевшись кругом, мы вынули свои деревянные палочки и начали ловить куски мяса, плавающие в океане супа. Поев, мы благодарили Бога за такой праздничный стол в пустыне. Потом Самдаджемба вымыл котел в пруду и мы заварили чай по монгольски.
Монголы приготовляют чай иначе, чем Китайцы. Эти последние, как известно, употребляют мельчайшие, нежнейшие листочки; обдавая их водою, получают золотисто-желтый или бурый напиток. Более толстые мелкие веточки тиснутся в формы, похожие на кирпич; этот сорт известен под именем монгольского или кирпичного чая; его пьют только Монголы и Русские; преимущественно у последних он в большом ходу. Монголы приготовляют свой чай следующим образом. Отломят кусок кирпича, если можно так выразиться, -- сотрут его в порошок и кипятят его так долго, пока вода покраснеет; потом они присыпают не много соли и еще раз вскипятят; тогда только, прибавив, если кому угодно, молоко, переливают его в другую посуду. Это любимое питье Монголов; Самдаджемба только об нем и мечтал, а мы пили его тоже, не имея другого напитка.
На месте нашего ночлега утром мы поставили небольшой деревянный крест; то же мы делали и на местах других ночлегов. Какой же иной след быстрого путешествия по степям могли оставить миссионеры?
Проехав с милю, мы услышали конский топот и голоса всадников. Мы остановились и увидели, что большой корован скорым шагом приближался к нам. Скоро трое верховых нагнали нас. Один из них, татарский мандарин, сильным голосом закричал нам: