Город Толон-Ноор. -- Литейные заводы. -- Беседы с ламами. -- Кирпичный чай. -- Царица Мургевана. -- Монгольские пилигримы. Монгол рассказывает об англо-китайской войне. -- Описание восьми знамен Чакара. -- Стада китайского Императора. -- Татарские нравы и обычаи. -- Стоянка у трех озер. -- Приключения Самдаджембы. -- Серые векши. -- Приезд в Шабортэ.
Мы приехали в Толон-Ноор, но не знали где остановиться и долго бродили в лабиринте узких кривых улиц, битком набитых народом так, что верблюды только с трудом могли по-I двигаться. Наконец мы приехали в одну гостинницу, разгрузили наших животных, перенесли вещи свои в отведенную нам маленькую комнату и вышли купить корм верблюдам и лошадям. Хозяин гостинницы дал нам, по обычаю страны, цепь, которую[20] мы повесили на наши двери. Мы еще раз вышли, чтобы сыскать трактир, потому что страшно проголодались. Скоро мы заметили треугольный флаг на одном доме; там было то, что мы искали. Длинным корридором прошли мы в просторную залу, где было расставлено множество маленьких столов в порядке и соразмерном расстоянии. Когда мы сели, поставили перед каждым из нас чайник, как это заведено здесь перед едой. Нужно пить много и к тому же очень горячего чаю прежде, чем подадут кушанье. Пока пьешь его, "смотритель стола" представляется гостю. Вообще это очень представительный человек и чрезвычайно говорливый; он знает все и обо всем вам расскажет. Проболтав очень много, он наконец доходит до главного и спрашивает, что вам угодно есть. Назовешь ему блюда и он громко с припевом повторит это для того, чтоб "распорядитель кухни" велел их приготовить. Вам служат чрезвычайно проворно и внимательно. Вежливость требует, чтобы вы привстали и пригласили к столу всех сидящих в зале. Размахивая руками, громко говорите другим гостям: "Пожалуйте, выпейте со мною стакан вина; отведайте немного рису".
Приглашенное отвечают: "Мы очень благодарны; приди и сядь ты лучше за наш стол; мы тебя приглашаем".
Этим исполнены правила вежливости, тем, -- по народному изреченью, -- довольно оказано чести и можно, как человеку с приличием, кушать сколько угодно.
Когда вы встали из за стола, смотритель еще раз приближается к вам. Пока вы проходите залой, он пропоет по порядку наименование поданных вам блюд и под конец еще громче и внятнее прокричит, сколько все это стоит. Эту сумму вы платите у конторки. Китайские трактирщики, не менее европейских, великолепно умеют польстить самолюбию гостей и вызвать на большую трату денег.
Мы имели очень основательный повод посетить Толон-Ноор. Во первых, нам предстояло закупить многие вещи на дорогу, а во вторых, нужно нам было войти в сношения с ламами, чтоб получить от них сведения о Монголии. Пока мы хлопотали об этом, нам пришлось побывать во всех частях города. Толон-Ноор, т. е, "Семь озер", называется Китайцами " Лама Мяо " или "Ламайский храм"; Манджуры называют его Надан Омо, а Тибатане Дзоть Дюн: последние названия обозначают тоже, что первое, т. е. Семь озер. На карте Андриво-Гуйона, которая, за[21] исключением некоторых. неточностей, очень хороша и оказала нам большие услуги, этот город назван Джо-Найман-Сумэ: эти монгольские слова означают "800 церквей", но в стране это название неизвестно.
Толон-Ноор не окружен стеною; это большое скопление некрасивых. неправильно расположенных домов. На каждой улице вы встречаете лужи и клоаки. Пешеходы идут вдоль обеих стен домов, один за другим на очень плохом тротуаре; экипажи и нагруженные животные в средине и с большим трудом подвигаются в черной, глубокой и вонючей грязи. Нередко воз опрокинется и всякий раз произойдет при этом смятение: животные почти задыхаются в грязи, товар перепортится или мошенники раскрадут его, потому что они сейчас же прибегают к такому месту.
Толон-Ноор неприятный город; окружность, -- как сказано, -- совершенно бесплодна, зима очень холодная, лето душное, жаркое. Не смотря на то, здесь большое население и торговля необыкновенно оживлена. Русские товары идут по дороге, ведущей в Кяхту; по этому же тракту Монголы постоянно гонят большие стада быков, верблюдов и лошадей, получая в обмен мануфактурные товары, табак и кирпичный чай. Это постоянное наводнение проезжих дает городу очень оживленный вид. Разнощики предлагают на улицах вещи всякого рода; купцы вежливыми словами зазывают в свои лавки покупателей; ламы в красном и желтом платья, ловкой ездой на диких лошадях стараются привлечь на себя внимание прохожих. Между торговыми людьми более всего там из провинции Шан-Си. Но они не на долго поселяются в Толон-Нооре, а нажив некоторое состояние, возвращаются на свою родину. На этом рынке все Китайцы богатеют, а Монголы разоряются. Толон-Ноор подобен, гигантскому воздушному насосу, втягивающему в себя содержимое татарских кошельков и чемоданов.
Толон-Ноорские литейные заводы отливают великолепные статуи из железа и меди; они далеко известны не только в Монголии, но и в отдаленных странах Тибета и пользуются заслуженною славою. Изделия этих заводов приготовляются в больших размерах; они снабжают все буддистские страны идолами, колоколами и другими принадлежностями храмов. Маленькие истуканы отливаются из одного куска, большие -- из нескольких, слагающихся в одно целое. Когда мы находились в Толон-Нооре,[22] необыкновенно большой транспорт отправлялся в Тибет: частями одной статуи Будды нагружены были восемьдесят четыре верблюда. Молодой князь из царства Уджу-Мурджин, шедший на богомолие в Ла-Ссу, хотел подарить ее Тале-Ламе. Мы заказали в Толон-Нооре распятие по прекрасной медной французской модели, и оно вышло так великолепно что почти нельзя было отличить, какое из них служило образцом. Китайские мастера работают скоро, дешево и очень услужливы; в них нет следа упрямства европейских художников; они соображаются более со вкусом заказчика и охотно исполняют все его советы и желание. Если модель покупателю не нравится, они делают другую.
Во время нашего пребывания в Толон-Нооре, мы часто посещали монастыри лам, беседуя с буддистскими священниками. Их образование стоит на низкой степени: вообще их религиозные взгляды не много развитее распространенных в народной массе. -- Ученье их неопределенно и находится во мраке пантеизма, которого они себе не могут разъяснить. Они были всегда в большом затруднении, когда мы добивались от них положительного, ясного ответа; всякий предоставлял ответ другому. Ученики уверяли нас, что учителям их все известно; эти ссылались на главных лам все сведущих, а последние в свою очередь считали себя невежами в сравнении с некоторыми "святыми", живущими в известных ламайских монастырях; в том только согласны были ученики и учителя, младшие и старшие ламы, что ученье их происходит с запада.