Элла Рентхейм(как бы про себя). В том шкафу, куда мы прятались, бывало, детьми…
Фру Боркман(кивая головой). Иногда — поздним вечером — я слышу, он спускается, чтобы одеться и выйти. Но на половине лестницы обыкновенно останавливается… и поворачивает назад. Опять к себе наверх, в залу.
Элла Рентхейм(тихо). И к нему никогда не заходит никто из старых друзей?
Фру Боркман. У него нет старых друзей.
Элла Рентхейм. Однако у него было много друзей… когда-то.
Фру Боркман. Гм! Он так хорошо позаботился отделаться от них. Дорого обошелся своим друзьям Йун Габриэль!
Элла Рентхейм(со вздохом). Да, ты, пожалуй, права, Гунхильд.
Фру Боркман(с жаром). Впрочем, я должна сказать, что это подло, низко, гадко, мелочно с их стороны так раздувать ту ничтожную потерю, которую они, быть может, понесли из-за него. Денежная потеря — и больше ничего.
Элла Рентхейм(не отвечая ей). И вот он живет там, наверху, один-одинешенек. В полном одиночестве.
Фру Боркман. Вероятно, так. Говорят, впрочем, к нему заходит какой-то старик конторщик или переписчик.