Фулдал(сдержанно). Мой маленький творческий мирок имеет для меня большое значение, Йун Габриэль.
Боркман(горячо). Да, но я-то, я-то мог создать миллионы!.. Я хотел объединить в своих руках все горное дело!.. Новые рудники без конца. Водопады! Каменоломни! Торговые сношения, морские и сухопутные, со всем миром! Все, все это создал бы я один!
Фулдал. Знаю, знаю. Ты бы ни перед чем не остановился.
Боркман(стиснув руки). И вот я сижу теперь здесь, как подстреленный глухарь, да гляжу, как другие опережают меня, вырывают у меня из-под рук добычу за добычей.
Фулдал. И со мною то же.
Боркман(не слушая его) Подумать! Я был почти у цели. Дали бы мне еще неделю срока! Все вклады были бы выкуплены… Все ценности, которые я заимствовал смелою рукой, снова были бы на своих местах. Уже готовы были организоваться затеянные мною огромные, небывалые акционерные общества. Никто не потерял бы ни гроша…
Фулдал. Да, такая жалость… Ты был так близок к цели…
Боркман(со сдержанным бешенством). Но тут-то меня и постигло предательство! Как раз в те дни, когда все должно было решиться! (Смотрит на него.) Знаешь, какое преступление, по-моему, подлее всех, на какие только способен человек?
Фулдал. Нет. Какое же?
Боркман. Не убийство, не воровство, не ночной грабеж. Даже не клятвопреступление. В таких случаях человек имеет большею частью дело с людьми, ему ненавистными, или с посторонними, совершенно чужими ему людьми.