Фулдал(робко). Да, да, да, тогда, верно, уж так.
Боркман(гневно). О, эти женщины! Они портят и усложняют нам жизнь! Коверкают всю нашу судьбу, весь наш победный путь!
Фулдал. Не все же!
Боркман. Не все? Так назови мне хоть одну достойную!
Фулдал. То-то и есть, — я знаю лишь немногих, а из них нет ни одной такой.
Боркман(презрительно фыркая). Так велик от них прок, если и есть такие женщины… да их не знаешь!
Фулдал(горячо). Нет, Йун Габриэль, прок все-таки есть. Какое счастье, какая благодать сознавать, что где-то там, вдали, существует все-таки настоящая женщина.
Боркман(нетерпеливо передвигаясь на диване). Поди ты со своими поэтическими бреднями!
Фулдал(глядит на него глубоко оскорбленный). Ты называешь самую святую мою веру поэтическими бреднями?
Боркман(жестко). Да, называю! Вот тебе и причина, почему ты не пробил себе дороги. Бросил бы ты все эти бредни, так, пожалуй, я еще помог бы тебе стать на ноги, пробиться.