Элла Рентхейм. Ах! Права, права! Что мне права! Если он не вернется добровольно, он не будет моим всецело. А этого-то одного я и хочу! Я хочу, чтобы сердце моего ребенка было теперь моим, моим всецело, безраздельно!
Боркман. Не забудь, что Эрхарту уже за двадцать. И долго владеть его сердцем ты, конечно, не можешь рассчитывать… Безраздельно, как ты говоришь.
Элла Рентхейм(со скорбной улыбкой). Особенно долго и не нужно.
Боркман. Как? Я думал, что если ты чего добиваешься, так уж на всю жизнь.
Элла Рентхейм. Да. Но это не значит надолго.
Боркман(пораженный). Что ты хочешь сказать?
Элла Рентхейм. Ты ведь знаешь, что я все хвораю последние годы?
Боркман. Разве?
Элла Рентхейм. Ты не знаешь?
Боркман. Нет, собственно говоря…