Элла Рентхейм. Как знать? Может быть, мне именно всего нужнее были бы материнские заботы и слезы. (Со все возрастающим волнением.) Но я не в силах была примириться с этим лишением тогда. Потому я взяла к себе Эрхарта. И сумела завоевать его. Завоевала его нежную, любящую детскую душу. И он был моим всецело, пока… О!..
Боркман. Пока?..
Элла Рентхейм. Пока его мать, то есть его родная мать, не отняла его у меня.
Боркман. Верно, так надо было. Надо было перевезти его в город.
Элла Рентхейм(ломая руки). Но я не могу выносить одиночества! Пустоты! Утраты любви твоего сына!
Боркман(с недобрым огоньком во взоре). Гм!.. Ты, верно, и не утратила ее, Элла. Мудрено перенести свою любовь на… кого-нибудь там… внизу.
Элла Рентхейм. Я лишилась своего Эрхарта именно здесь, и она вновь завоевала его. Или еще кто-нибудь. Это ясно видно из его писем, которые он мне пишет время от времени.
Боркман. Так ты не за ним ли и приехала сюда?
Элла Рентхейм. Да, если только это будет возможно!..
Боркман. Это будет возможно, раз ты так непременно хочешь. Ты ведь имеешь на него самые большие, неотъемлемые права.