Элла Рентхейм(со все возрастающим внутренним жаром). Об этом поздно толковать! Но прежде чем меня не станет, мне надо вернуть себе свою единственную сердечную привязанность! Мне так невыразимо тяжело думать, что я покину все живое, уйду от солнца, света, воздуха, не оставив по себе здесь ни единой души, кто бы думал обо мне, вспоминал меня с любовью и грустью, как вспоминает сын умершую мать.
Боркман(после короткой паузы). Возьми его, Элла, если можешь.
Элла Рентхейм(живо). Ты согласен! Ты можешь согласиться?
Боркман(угрюмо). Да. И это не бог весть какая жертва с моей стороны. Все равно он не мой.
Элла Рентхейм. Благодарю! Все-таки благодарю тебя за эту жертву! Но тогда я попрошу тебя еще об одном… И это крайне важно для меня, Боркман.
Боркман. Так говори.
Элла Рентхейм. Ты, может статься, сочтешь это ребячеством с моей стороны… не поймешь меня…
Боркман. Да говори, говори же!
Элла Рентхейм. Меня скоро не будет, но после меня останется немало…
Боркман. Да, да.