Элла Рентхейм. Так поедем со мной, Эрхарт!
Эрхарт. О тетя! И у тебя ничуть не лучше. Только в другом роде. Но не лучше. Для меня не лучше. Розы, лаванда — та же духота, что и здесь.
Фру Боркман(потрясенная, но уже овладевшая собою). Здесь, у твоей матери, духота, говоришь ты!
Эрхарт(с возрастающим раздражением). Да, я не знаю, как назвать иначе. Эта вечная болезненная заботливость… это обожание… или что там еще! Я больше не вынесу этого!
Фру Боркман(устремив на него глубокий, серьезный взгляд). Ты забываешь, чему посвятил свою жизнь, Эрхарт?
Эрхарт(порывисто). Скажи лучше, чему ты посвятила мою жизнь. Твоя воля была моей! Собственной воли я не смел иметь никогда! Но теперь я больше не вынесу такого ига! Я молод! Пойми же, мама! (С вежливо-почтительным взглядом в сторону Боркмана.) Я не могу посвятить свою жизнь на искупление чужой жизни. Чьей бы то ни было.
Фру Боркман(с возрастающим страхом). Кто это так изменил тебя, Эрхарт?
Эрхарт(задетый). Кто?.. Да разве я сам не мог бы?..
Фру Боркман. Нет, нет, нет! Ты подпал под чье-то чужое влияние! Ты уже не под влиянием матери. И даже не под влиянием твоей… приемной матери.
Эрхарт(с напускным упрямством). Я сам себе господин, мама! У меня своя воля!