Хельмер. Ну, а для людей, у которых я бы занял?
Нора. Для них? А что о них думать! Ведь это же чужие!
Хельмер. Нора, Нора, ты еси женщина! Но серьезно, Нора, ты ведь знаешь мои взгляды на этот счет. Никаких долгов! Никогда не занимать! На домашний очаг, основанный на займах, на долгах, ложится какая-то некрасивая тень зависимости. Продержались же мы с тобой храбро до сегодняшнего дня, так уж потерпим и еще немножко, — недолго ведь.
Нора(отходя к печке). Да что же, как хочешь, Торвальд.
Хельмер (за нею). Ну, ну, вот птичка и опустила крылышки. А? Белочка надулась. (Вынимает портмоне.) Нора, как ты думаешь, что у меня тут?
Нора(оборачиваясь, живо). Деньги!
Хельмер. Вот тебе! (Подает ей несколько бумажек.) Господи, я ведь знаю, сколько в доме расходов на праздниках.
Нора(считая). Десять, двадцать, тридцать, сорок. Спасибо, спасибо тебе, Торвальд. Теперь мне надолго хватит.
Хельмер. Да, уж ты постарайся.
Нора. Да, да, непременно. Но поди сюда, я тебе покажу, что я накупила. И как дешево! Гляди, вот новый костюм Ивару и сабля. Вот лошадка и труба Бобу. А вот кукла и кукольная кроватка для Эмми. Простенькие, но она все равно их скоро поломает. А тут на платья и передники прислуге. Старухе Анне Марии следовало бы, конечно, подарить побольше…