Нора. Не из нужды ли он это сделал?
Хельмер. Да, или, как многие, по легкомыслию. И я не так бессердечен, чтобы бесповоротно осудить человека за один такой поступок.
Нора. Да, не правда ли, Торвальд?
Хельмер. Иной павший может вновь подняться нравственно, если откровенно признается в своей вине и понесет наказание.
Нора. Наказание?
Хельмер. Но Крогстад не пошел этой дорогой. Он вывернулся всякими правдами и неправдами, что и погубило его нравственно.
Нора. По-твоему, надо было…
Хельмер. Ты представь себе только, как человеку с таким пятном на совести приходится лгать, изворачиваться, притворяться перед всеми, носить маску, даже перед своими близкими, даже перед женой и собственными детьми. И вот насчет детей — это всего хуже, Нора.
Нора. Почему?
Хельмер. Потому что отравленная ложью атмосфера заражает, разлагает всю домашнюю жизнь. Дети с каждым глотком воздуха воспринимают зародыши зла.