Хельмер. Нет, это просто невероятное упрямство! Из-за того, что ты тут надавала необдуманных обещаний похлопотать за него, я обязан!..
Нора. Не из-за того, Торвальд. Ради тебя самого. Этот человек пишет ведь в самых гадких газетах, — ты сам говорил. Он может ужасно повредить тебе. Я смертельно боюсь его.
Хельмер. Ага, понимаю. Ты вспоминаешь старину и пугаешься.
Нора. Что ты имеешь в виду?..
Хельмер. Ты, разумеется, вспоминаешь своего отца.
Нора. Да, ну да. Вспомни только, что злые люди писали о папе, как жестоко клеветали на него. Право, они добились бы его отставки, не пошли министерство ревизором тебя и не отнесись ты к папе с таким участием и доброжелательством.
Хельмер. Милочка Нора, между твоим отцом и мной существенная разница. Отец твой не был безукоризненным чиновником. А я именно таков и таким, надеюсь, останусь, пока буду занимать свой пост.
Нора. Ах, никто не знает, что могут придумать злые люди! И теперь как раз мы могли бы зажить так хорошо, спокойно, счастливо, мирно, без забот — ты, и я, и дети, Торвальд! Вот отчего я и прошу тебя так…
Хельмер. Да как раз, заступаясь за него, ты и лишаешь меня возможности оставить его. В банке уже известно, что я решил уволить Крогстада. Так надо, чтобы теперь пошли разговоры, что новый директор меняет свои решения под влиянием жены…
Нора. А если бы и так? Что из этого?