Фру Алвинг. Может быть. Но я больше не могу мириться со всеми этими связывающими по рукам и по ногам условностями. Не могу. Я хочу добиться свободы.
Пастор Мандерс. Что вы хотите сказать?
Фру Алвинг(барабаня по подоконнику). Совсем не следовало мне набрасывать покров на жизнь, какую вел Алвинг. Но тогда я, по трусости своей, не могла поступить иначе. Между прочим, из личных соображений. Так я была труслива.
Пастор Мандерс. Трусливы?
Фру Алвинг. Да, узнай люди что-либо, они бы рассудили: бедняга! Понятно, что он кутит, раз у него такая жена, которая уже раз бросала его!
Пастор Мандерс. И до известной степени имели бы основание.
Фру Алвинг(глядя на него в упор). Будь я такова, какой мне следовало быть, я бы призвала к себе Освальда и сказала ему: «Слушай, мой мальчик, отец твой был развратник…»
Пастор Мандерс. Но, милосердный…
Фру Алвинг.… И рассказала бы ему все, как сейчас вам, — все, от слова до слова.
Пастор Мандерс. Я готов возмутиться вашими словами, сударыня.