Ховстад. Мы, газетные строчилы, народ неважный, фрёкен Петра.
Петра. Вы это серьезно говорите?
Ховстад. Иногда мне так думается.
Петра. Ну да, в мелочах будничной жизни, это я еще понимаю. Но теперь, когда вы приняли участие в таком серьезном деле…
Ховстад. Это вы насчет дела вашего отца?
Петра. Ну да. Теперь, мне кажется, вы должны чувствовать себя головой выше большинства.
Ховстад. Да, сегодня я что-то такое чувствую.
Петра. Не правда ли? Ах, вы избрали себе завидную долю. Пробивать путь не признанным еще истинам, новым, смелым взглядам… Да уж одно то, что вы безбоязненно заступаетесь за гонимого…
Ховстад. Особенно, если этот гонимый… гм… не знаю, как бы это выразиться…
Петра. Если он человек столь порядочный и глубоко честный… да?