Грегерс. У меня было такое же чувство, когда умерла мать.
Ялмар. В такую-то минуту Ялмар Экдал и приставил пистолет к своей груди.
Грегерс. Так и ты хотел!..
Ялмар. Да.
Грегерс. Но ты не выстрелил?
Ялмар. Нет. В решительный момент я одержал над собой победу. Я остался жить. И, поверь, нужно было иметь много мужества, чтобы выбрать жизнь при таких условиях.
Грегерс. Да… это кто как смотрит.
Ялмар. Нет, это безусловно так. Но это было к лучшему. Теперь мое изобретение не за горами, и доктор Реллинг полагает, как и я, что отцу возвратят тогда право носить мундир. Я потребую этого как единственной награды себе.
Грегерс. Так это насчет мундира он так?..
Ялмар. Да, у него только об этом и думы и заботы. Ты не можешь себе представить, как мне больно за него. Всякий раз, как у нас бывает маленький семейный праздник — день нашей свадьбы с Гиной или что-нибудь такое, — старец выходит в своем офицерском мундире былых, счастливых времен. Но чуть раздастся стук в двери, он улепетывает к себе со всех своих стариковских ног, он ведь не смеет показываться в таком виде посторонним. Каково сыновнему сердцу видеть подобное унижение!