Грегерс. А в какой срок ты думаешь закончить свое изобретение?
Ялмар. Ну, господи боже мой, о таких деталях, как срок, разве можно спрашивать! Изобретение — это такое дело, что тут сам себе не господин. Тут многое зависит от настроения… вдохновения… И почти невозможно заранее назначить срок.
Грегерс. Но все-таки дело ведь подвигается?
Ялмар. Разумеется, подвигается. Я каждый день, без исключения, вожусь с этим изобретением; оно меня всего захватило. Каждый день, как только отобедаю, запираюсь в нашей комнате, чтобы на свободе предаться мыслям. Но только не надо торопить меня. От этого толку не будет. Это и Реллинг говорит.
Грегерс. А по-твоему, все эти затеи на чердаке не отвлекают тебя, не рассеивают твоих мыслей?
Ялмар. Нет, нет, напротив. И не говори. Не могу же я вечно ломать себе голову, да еще над такими труднейшими проблемами. Мне нужно чем-нибудь наполнять промежутки, когда я жду настроения, вдохновения. Уж когда оно придет — так придет.
Грегерс. Милый Ялмар, мне думается, и в тебе есть что-то от дикой утки.
Ялмар. Дикой утки? Как ты это понимаешь?
Грегерс. Ты нырнул на дно и увяз в водорослях, в тине.
Ялмар. Ты, пожалуй, намекаешь на тот почти смертельный выстрел, который перебил крылья отцу… да и мне?