Большой «скифский» курганный могильник IV и следующих веков, исследованный в 1908–1914 гг. А. А. Миллером и расположенный непосредственно около Елисаветовского городища, показывает, что боспорцы в Танаисе поддерживали теснейшую связь с кочевниками-скотоводами, а не с бедными и отсталыми поселками рыболовов, что и могло привести к уничтожению последних.
Наоборот, в VII–VI вв. во время перехода степняков на высшую ступень варварства, вновь сложившееся «скифское» общество никак не нарушило жизни нижнедонских городищ, продолжавших сосуществовать с кочевниками скифами, что доказывается, например, известным Ушаковским курганом конца VI в. вблизи Елисаветовской станицы[142].
Таким образом, относительно небольшие археологические работы, проведенные в устье Дона, уже позволили выяснить некоторые конкретные вопросы, характеризующие взаимоотношения пришельцев-греков с местным населением.
Для полноты картины развития греческой колонизации необходимо еще указать, что в течение V в. (если не несколько раньше) возникло греческое поселение в, вероятно, более древнем городе Фазисе в устье Риона, пока еще археологически не найденном. Об этом говорит надпись на серебряной фиале V в.; найденной в сарматском погребении у хутора Зубова на Кубани; эта надпись, датируемая концом V или самым началом IV вв., говорит о принадлежности чаши храму Аполлона в базисе[143].
С IV в. мы знаем упоминания Диоскуриады, находившейся; вероятно, на месте современного Сухуми. Находки греческих изделий V–IV вв. в большом числе встречаются и во многих других, пока не подвергавшихся изучению местах древней Колхиды и кавказского побережья. Мы знаем их от района Батуми до Сухуми и Гудауты[144]. Дальше на север, примерно от Гагр до Новороссийска, не было сколько-нибудь обстоятельных обследований памятников интересующего нас времени, и судить уверенно об отсутствии или наличии здесь греческих импортных изделий мы пока не можем. В этой части побережья крупных греческих колоний во всяком случае не было, население этих районов (керкеты, зихи, ахеи, гениохи) в греческих источниках характеризуется как дикие пираты. Тем не менее плавания греков вдоль этого побережья, несомненно, практиковались, и греческие изделия могли попадать в среду местного населения.
Таким образом, в общем итоге, мы можем теперь установить, что только в конце V — начале IV вв. до х. э., т. е. ко времени после окончания Пелопонесской войны и после отступления 10 000 греков Ксенофонта, побережья Черного моря действительно опоясались цепью греческих поселений, связавших изолированную группу колоний на Боспоре с остальными греческими городами в одно почти сплошное кольцо. Только с конца V в. в общение с греками были втянуты в полной мере все племена северного Причерноморья, не только скотоводы приднепровских, крымских и кубанских степей, но и племена Приазовья и горное население южного Крыма и Кавказского побережья. Процесс греческой колонизации был в основном завершен.
Рассмотрение этого процесса на его позднем этапе вновь подтверждает его закономерный характер — мы видим, что районы, отстававшие в своем развитии от общего уровня степных «скифских» племен, в последнюю очередь привлекают к себе внимание греков. Следовательно, не непосредственно географическое их положение, а достигнутый уровень культурного развития местного населения, возможность установления с ним регулярных торговых сношений, определял время основания постоянных греческих поселений. Используя современный термин, мы бы сказали, что экономическая, а не физическая география Причерноморья в развитии этого процесса играла главную роль.
XI. Последствия основания колоний
Последствия возникновения постоянных греческих поселений на северных берегах Черного моря не замедлили сказаться на всем дальнейшем культурном развитии страны. Впервые в своей истории население причерноморских степей вошло в постоянное, повседневное общение с представителями классового общества, притом передового по тому времени греческого общества. Общение это, протекавшее иногда в форме военных столкновений, все же в основном имело мирный характер. Мирный торговый обмен являлся его приводным ремнем. В этих условиях и технические достижения, и хозяйство, и социальные отношения греческого общества не могли не оказать глубокого влияния на местное население. Эти влияния значительно ускорили процессы местного исторического развития; их можно проследить решительно во всех областях культуры скифских племен в V и IV вв. до х. э. Однако ярче всего нарастающая интенсивность сношений местного населения с греками улавливается в археологическом материале.