Часа полтора проколесили они по пустому ночному городу, опрашивая ночных сторожей и милиционеров. Один милиционер долго пыжился и наконец сообщил, что Плеханова не иначе как бывшая Губернаторская.
— Ну, Губернаторская! Губернаторскую я хорошо знаю. Двадцать пять лет вожу на Губернаторскую.
— Ну и езжай на Губернаторскую.
Приехали на Губернаторскую, но она оказалась не Плеханова, а Карла Маркса.
Озлобленный Остап возобновил поиски затерянной улицы имени Плеханова. И вот всю ночь безумец бедный, куда б стопы не обращал,[219]…И вот всю ночь безумец бедный, куда б стопы не обращал… — Неточно цитируется строка из поэмы А. С. Пушкина «Медный всадник». — не мог найти улицы имени Плеханова.
Рассвет бледно осветил лицо богатого страдальца, так и не сумевшего развлечься в советском городе.
— Вези в «Сорбонну»! — крикнул он. — Тоже, извозчик! Плеханова не знаешь!..
Чертог вдовы Грицацуевой сиял.[220]…чертог вдовы Грицацуевой сиял… — аллюзия на стихотворение А. С. Пушкина «Чертог сиял…», включаемого в «Египетские ночи». Во главе свадебного стола сидел марьяжный король — сын турецко-подданного. Он был элегантен и пьян.
Гости шумели.
Молодая была уже не молода. Ей было не меньше 35 лет. Природа одарила ее щедро. Тут было все: арбузные груди, краткий, но выразительный нос, расписные щеки, мощный затылок и необозримые зады. Нового мужа она обожала и очень боялась. Поэтому звала его не по имени и даже не по отчеству, которого она так и не узнала, а по фамилии — товарищ Бендер.