Ипполит Матвеевич снова сидел на заветном стуле. В продолжении всего свадебного ужина он подпрыгивал на стуле, чтобы почувствовать твердое. Иногда это ему удавалось. Тогда все присутствующие нравились ему, и он неистово начинал кричать «горько».
Остап все время произносил речи, спичи и тосты. Пили за народное просвещение и ирригацию Узбекистана. После этого гости стали расходиться. Ипполит Матвеевич задержался в передней и шепнул Бендеру.
— Так вы не тяните. Они там.
— Вы, стяжатель, — ответил пьяный Остап, — ждите меня в гостинице. Никуда не уходите. Я могу прийти каждую минуту. Уплатите в гостинице по счету. Чтоб все было готово. Адье, фельдмаршал. Пожелайте мне спокойной ночи.
Ипполит Матвеевич пожелал и отправился в «Сорбонну» волноваться.
В пять часов утра явился Остап со стулом. Ипполита Матвеевича проняло. Остап поставил стул посредине комнаты и сел на него.
— Как это вам удалось? — выговорил наконец Воробьянинов.
— Очень просто, по-семейному. Вдовица спит и видит сон. Жаль было будить. «На заре ты ее не буди».[221]…«На заре ты ее не буди»… — романс А. Е. Варламова на стихи А. А. Фета. Увы! Пришлось оставить любимой записку: «Выезжаю с докладом в Новохоперск.[222]…Новохоперск… — уездный город Воронежской губернии, символ провинциального захолустья в фельетонистике 1920-х годов. К обеду не жди. Твой Суслик». А стул я захватил в столовой. Трамвая в эти утренние часы нет — отдыхал по пути.
Ипполит Матвеевич с урчанием кинулся к стулу.
— Тихо, — сказал Остап, — нужно действовать без шуму.