– Сейчас будет концерт! – шепнула она мне…
В тот же момент из глубины равнины послышалось чье-то громкое пение, раздавшееся подобно раскатам грома и шедшее все crescendo и crescendo. Удивительно чудный, приятный, густой и могучий голос, точно какой-то властною силою, овладел сердцами всех слушателей и, как чародей-волшебник, начал безраздельно властвовать над настроением очарованной аудитории. Казалось, это был голос самой природы. Он то исторгал у слушателей слезы умиления и жалости, то заставлял усиленно биться их сердца в надежде на что-то неизведанное, но бесконечно прекрасное, то потрясал их ужасом перед необъятною бездною бесконечного, то заставлял радоваться и наслаждаться сознанием настоящего.
Притаив дыхание, изумленный и очарованный, сидел я возле Либерии, не смея пошевельнуться, словно боясь, чтобы неосторожным вздохом или движением не разрушить этого волшебного очарования.
Песня смолкла, и звонкое эхо от ее последних аккордов замерло вдали, переливаясь, подобно раскату грома. Наступил момент как бы всеобщего оцепенения у очарованных слушателей, – и вдруг со всех сторон раздались бурные возгласы и выражения восторга, переполнявшего сердца публики. Отовсюду послышались крики, соответствующие нашему «браво» и звонкое шлепанье хвостами по бедрам, заменявшее наше хлопанье в ладоши. Но все эти бурные выражения восторга по сравнению с силой голоса певца были столь же слабы, как пение мириадов комаров перед рычанием льва.
– Либерия, скажите мне, кто это пел? Ведь это, без сомнения, не обитатель Марса? – обратился я к своей спутнице, уверенный, что ни одно живое существо, даже и на Марсе, не могло обладать таким изумительно сильным и чудным голосом.
– Это пел наш знаменитый певец, умерший около 200 лет тому назад, – ответила Либерия.
– Вы бредите? – воскликнул я, думая, что чудное пение в самом деле заставило молодую марсианку бредить. – Как – умерший, когда мы его только что слышали?
– Ну что ж из этого? Эта песня воспроизведена фонографом.
– Фонографом?! Но неужели у этого певца был действительно такой сильный голос, что его можно было слышать за десятки верст?
– Конечно, нет. У него голос был обыкновенный, но наши усовершенствованные фонографы, при помощи особенных резонаторов, могут усиливать обыкновенные звуки в произвольное число раз. Сейчас будет хоровая песня, и если вы хотите, то мы подлетим к зданию оперы и посмотрим также и на певцов, – предложила Либерия.