Передача Девятой армии англичанам имеет свою предысторию, начало которой относится к более раннему периоду, чем битва в Арденнах. В позиции, занятой англичанами, как это вообще свойственно им, помимо политических и личных соображений, было еще некоторое логическое основание, с которым волей-неволей приходилось считаться. Логическая основа английских претензий на распоряжение американскими войсками и военным снабжением заключалась в том, что, по мнению англичан, они имели право на пятидесятипроцентное участие в деле, но фактически могли участвовать в военных усилиях лишь в пределах от двадцати до двадцати пяти процентов. Поэтому, рассуждали они, американцы должны дать им дополнительные силы, чтобы установить пятидесятипроцентный баланс и чтобы они могли предъявить пятьдесят процентов счетов на пятьдесят процентов победы. Монтгомери, их командующий на театре военных действий, не сможет идти в ногу с американцами, если не получит необходимых средств из американских источников.
К концу 1944 года английская армия на континенте давно уже прошла через период максимального развертывания сил, и, чтобы держать ее в строю, давать необходимые пополнения и сохранять фронтовые дивизии в полном составе, англичане прибегали к планомерному каннибализму. Они поедали свои собственные соединения, то есть расформировывали одни дивизии, чтобы укомплектовать офицерами и солдатами другие. Английская армия, таким образом, сокращалась в размерах, и ей предстояло сокращаться и дальше, пока английское правительство упорствовало в своей политике и продолжало держать крупные гарнизоны в районе Средиземного моря и на крайних форпостах империи, стараясь обеспечить свое политическое будущее за пределами имперских владений, а не свое военное настоящее в Бельгии. С первой же минуты высадки во Франции американцы могли планировать все более и более крупные атаки и пускать в ход все более и более крупные силы. Монтгомери же был в состоянии держаться с ними наравне только до Кана. Чтобы дать сражение у Арнгема, он должен был, например, взять взаймы две американских дивизии и огромные соединения воздушного и сухопутного транспорта.
Английские начальники штабов доказывали, что с наступлением весны главные военные операции должны быть предприняты на севере под командованием Монтгомери. Но если Монтгомери должен был начать какое-то наступление на севере, то хоть о" и откладывал его до весны, — или точнее именно потому, что он рассчитывал отложить его до весны, — ему необходимы были еще войска для пополнения его тающей армии. Эти войска англичанам удалось выторговать у Маршалла или Эйзенхауэра еще осенью 1944 года, до Арденн. Едва войска Девятой армии начали высаживаться на берег, как они были уже проштемпелеваны: "для англичан"[32] {32}.
Правда, Брэдли спорил и доказывал, что ему нужна Девятая армия, и он хочет ее сохранить, но когда войска генерала Симпсона оказались запроданными, он согласился, что намеченные американцами пункты на юге могут быть взяты и без нее, если только мы получим достаточные пополнения для наших остальных дивизий, и нам будет выделено достаточно боеприпасов.
Девятая, армия оказалась второстепенной шахматной фигурой в арденнской игре. Занимая в Бельгии сектор, по существу оголенный от немецких войск, бедняга Симпсон жалобно взывал к Монтгомери, вымаливая разрешение на атаку. Фельдмаршал даже не пожелал его принять, чтобы выслушать его предложения.
После исторического арденнского интервью Монтгомери, Брэдли в разговоре по телефону сказал Эйзенхауэру, что американскому престижу нанесено тяжкое оскорбление и, по его мнению, Эйзенхауэр должен теперь возвратить ему, Брэдли, не только Первую, но и Девятую армию. Эйзенхауэр отнюдь не ответил отказом. Он сказал, что, возможно, Брэдли и прав. Ему самому приходилось теперь серьезно поставить перед собой вопрос о престиже. Но сделать он ничего не сделал, и Девятая армия осталась под начальством фельдмаршала до перехода через Рейн.
Таким образом, и на поле битвы, и за столом конференции сражение в Арденнах, происходившее при неблагоприятной погоде и на пересеченной местностей, закончилось победой американского командования. Но победа за столом конференции была признана за нами неохотно, осталась неполной и была урезана ограничениями.
Только когда русские 25 января нанесли свой удар, Брэдли действительно получил возможность извлечь все выгоды из обеих побед. Когда он сделал это, путь к разгрому немцев был открыт.
На каменистой дороге англо-американских военные отношений Арденны послужили поворотным пунктом. До Арденн Брэдли и его офицеры честно старались быть корректными и откровенными с англичанами, действовать совместно с ними на основе соглашений, заключенных с открытым сердцем. После Арденн об откровенности речи уже не было. Корректными старались быть до щепетильности, но откровенными — нет. Брэдли и под его руководством Паттон, Ходжес и Симпсон стали разрабатывать и выполнять свои планы, обходя официальные каналы командования, на новой основе, открыто обсуждавшейся ими только в своем кругу. Они исходили из признания неоспоримых фактов, которые говорили: чтобы разгромить врага при помощи лобового нажима и в возможно более короткое время, они должны, во-первых, скрывать свои планы от англичан, а во-вторых, буквально водить за нос эйзенхауэровский штаб верховного главнокомандования, наполовину состоявший из англичан, а наполовину из людей, на которых не действовали аргументы фронтовых генералов. Они полностью осуществили обе цели — и выиграли войну.