Глава третья. Уход без фанфар
Все еще 1943 год, но в Англии уже сентябрь, и дни становятся короче. «Джонни-новички» теперь почти ветераны той войны, которая ведется в Лондоне. Комитетам по-прежнему несть числа, повестке дня по-прежнему конца не видно, зато теперь американцы отдают себе ясный отчет в своем положении — весьма неясном, если не считать, что от них ждут подготовки целой армии для вторжения в Европу.
В списке дел, предстоящих «Джонни-новичкам», первое место занимала задача подыскания прибрежного участка для подготовки войск вторжения задача, увы, уже не новая, ибо в Соединенном Королевстве для нас не находилось ни единой мили на всем побережье. Наконец мы отыскали такой участок близ деревушки Эплдор; теперь надо было оборудовать его для учебных целей. Он получил название Штурмового учебного центра. Молодой полковник инженерной службы Поль Томсон возвел там точную масштабную копию немецкого укрепленного района в полторы квадратных мили, с бетонными дотами в шесть футов глубиною. За этим участком лежала береговая полоса в четыре мили, где можно было производить высадку с десантных судов. Морское министерство США, наконец, раскачалось и прислало нам настоящего «живого» адмирала и даже экипажи десантных судов, которые этот адмирал должен был" обучать перевозке войск. По мере прибытия штурмовые дивизии направлялись в Учебный центр иногда в составе до полка, — повышали там свою боевую подготовку или же проходили обучение заново.
Единственное осложнение заключалось в том, что, после того как мы отыскали подходящий участок на побережье, соорудили там бетонные доты и обеспечили курсы инструкторами, у нас обнаружилось отсутствие учебной программы. «Оверлорд» осторожно воздержался от указаний относительно проведения десантной операции, — какое вооружение следует использовать, какие формирования будут принимать в ней участие, когда она будет предпринята, днем или ночью. Все эти указания должны были исходить от КОССАКа, но, столкнувшись с вопросом вплотную, КОССАК не смог придти к какому-либо определенному решению. И вот американский полковник Поль Томсон и подчиненные ему тридцать — сорок офицеров получили приказ от Деверса: не ждать указаний сверху, а действовать на собственный страх и риск, не боясь ошибок, и передать свой опыт хотя бы американским войскам.
Для достижения любой военной цели есть два способа: внезапность и подавляющий перевес сил. Внезапные атаки лучше всего удаются под покровом темноты, подавление силой — при ярком свете дня. Томсону и тем, кто с ним работал в Штурмовом учебном центре, следовало прежде всего — решить, что выгоднее — прокрасться ли на берег тайком, в ночное время, или же ворваться среди бела дня. Опыт высадки десанта на неукрепленное побережье в Африке не имел в данном случае никакой цены. На берегах Ла-Манша английские коммандос, с вымазанными черной краской лицами, штурмовали только ночью. План не оставлял на этот счет никаких сомнений: все говорит против высадки на берег, когда противник видит вас. Орудия, стреляющие с судовых палуб, никогда не сравнятся по силе огня и точности прицела с теми, которые стоят на твердой земле. Противник ведет наблюдение с берега, видит вас с высот, а вы движетесь по гладкой отмели. Он сидит в укрытиях, он спрятан от ваших глаз, его позиции замаскированы, — тогда как вы уподобляетесь мухе, ползущей по голому животику ребенка. У него есть то, что именуется "полями обстрела", он изучил местность и поставил свои огневые точки в тех местах, которые господствуют над всеми подходами, — вы же, наступая с моря, обладаете полем обстрела только с ваших плавучих десантных средств, да и то не глубже края побережья.
Кроме того, у противника все преимущества в смысле маневренности, — он может по желанию производить перегруппировку войск позади дюн и по дорожной сети за холмами. У вас же вовсе нет маневренности. Ваши штурмовые эшелоны должны двигаться по узкому фарватеру, проложенному через подводные минные поля. Десантным судам придется следовать одному за другим, точно по рельсам. В тот момент, когда вам понадобятся максимальные силы, когда ваши войска высадятся на берег, оплетенный проволочными заграждениями, заминированный, находящийся под кинжальным огнем, — вы окажетесь в самом невыгодном положении. Ваши солдаты еще не пришли в себя после морского рейса, у них нет тяжелого оружия, при них только боеприпасы, которые можно переносить на руках. Они еще не освоились с обстановкой, действуют несогласованно, не установили между собой связи.
Но если послать войска в ночной десант, беспорядка будет еще больше, а темноту, которая должна прикрывать вас, рассеют вражеские прожекторы. Для ведения перекрестного огня противнику и не придется полагаться на свое зрение, — орудия у него давно пристреляны на береговую линию, и от его солдат не потребуется ничего другого, как нажимать на спуск. Ночью же вражеские минные поля и проволочные заграждения еще более опасны.
В Норфолк-хаузе все еще занимались обсуждением этих проблем, а Томсон и единственный саперный полк, который ему соизволили дать, проверял их на практике в Эплдоре. Уже с самого начала, рассказывал Томсон, он пришел к выводу, что ночная высадка немыслима. Произвели специальный набор в группы коммандос. Бойцы прошли индивидуальное обучение, построили масштабные модели гаваней, которые им предстояло штурмовать, и месяцами практиковались на них, разучивая свои роли, словно балетные танцовщики. Внезапную ночную атаку можно было освоить таким методом, но при условии небольших масштабов операций. Томсон убедился, что подобная техника неприменима для крупных войсковых соединений — дивизий и корпусов. Решающим аргументом служило то соображение, что если даже техника коммандос преодолеет линию береговой обороны с небольшими потерями, те же самые укрепленные огневые точки не потеряют способности обстреливать последующие десантные эшелоны, которые будут прибывать уже на рассвете.
Итак, начинать вторжение ночью невозможно, — значит, надо действовать днем. Но днем противник уничтожит вас, пока вы будете еще на воде. Но операцию надо провести днем — следовательно, нельзя допускать, чтобы противник уничтожил вас на воде. Тогда, рассуждал Томсон, мы начнем с огневой силы, начнем бомбардировкой с кораблей и самолетов, мы будем добавлять, добавлять и добавлять огневую мощь, используя для этого все огневые средства на всех судах, до тех пор, пока не убедимся, что этого достаточно, чтобы сокрушить всякое сопротивление на берегу. Мы используем орудия линейных кораблей, крейсеров, канонерок, миноносцев, используем и полевые орудия, впервые поставленные на десантные суда, погрузим на баржи целые батареи, а наши танки начнут обстрел еще до высадки с палуб. Орудие на орудие, батарею на батарею — мы пустим в ход все, что способно стрелять. Огонь будет не всегда точен, но что из этого. Все, так или иначе, попадет на берег. Добавьте к этому воздушную бомбардировку. Если всего этого будет вдоволь, то скоро на берегу не останется ни одной точки, которая могла бы вести ответный огонь.
Это, разумеется, грубое, упрощенное изложение сложнейшей технической задачи бомбардировки с воздуха и использования корабельной и сухопутной артиллерийской огневой мощи. Но в основе своей это идея вполне разумная, и именно таким путем американские офицеры Штурмового учебного центра пришли к выводу, что при решении этой задачи следует полагаться не на тактику, которая успешно осваивалась группами коммандос, а на голую огневую мощь, которая обрушится на противника при безжалостном дневном свете с воздуха и с моря, из-за ненадежной дымовой завесы, лишь отчасти прикрывающей суда с десантными войсками и орудиями. И на основе этого никем не санкционированного решения офицеры Учебного центра, не дожидаясь никаких санкций, начали обучать войска этой никем не санкционированной штурмовой доктрине[6] {6}. В высоких сферах все еще продолжались споры о том, в какое время суток следует начинать вторжение — днем или ночью, а Штурмовой учебный центр уже давно решил эту задачу и в соответствии со своим решением проводил обучение войск.