У Мухоморова четырехугольное лицо вздулось и блестело. Он повернулся всем корпусом к Княгницкому и насмешливо осмотрел своего начальника.
«Эдакий чудак в очках!»
Снова осмотрел и заржал, показывая желтые с белым налетом зубы.
— Чего ты?
— Постой, постой, как ее, тьфу, володеевская дочка была у тебя?
— Ну?
— Ну, и дурак. Ну. Она у меня была, просила за старика. Вот и ну… Ничего мне, говорю, от тебя, барышня, не надо. Только, будьте добры, со мной на казенный сундучок. Спала со мной цельных два часа. Девочка фу-ну!
Мухоморов произвел губами похабный звук, изображающий высочайшую степень невинности девушки, сбросил наган и пояс на стул.
Княгницкий, напрягая мускулы шеи, встал.
Мухоморов продолжал хохотать. В его смехе было глумление над Княгницким. Широко и неровно посаженные глаза насмехались и наглели.