Наконец в окне замка появился пан в длинном кудрявом парике, в кафтане с золотым шитьем. Это был краевой гетман. Писарь его подошел с ним к окну и прочитал нетерпеливо ожидавшим ходам официальное решение: что давно уже лишены они своих прав, что хотя было им предписано perpetuum silentium, они не соблюдали его и в том виноваты, а потому заслуживают кары. Тем не менее будет им все прошено, если они откажутся от своих привилегий и обещают повиноваться своему пану.
Вознегодовали ходы. Чуть было не бросились на Ламмингера, стоявшего рядом с гетманом. И тогда молодой крестьянин из Уезда, Ян Сладкий, по прозвищу Козина, горячее других стоявший за ходские права, высказал мысли всех ходов. Объявил он в глаза краевому гетману, что не верят они прочитанному, ибо противно это всякому праву.
Так и не послушались ходы и продолжали бороться за свои вольности. Жалоба их пошла на новое рассмотрение в апелляционный суд в Прагу, а им приказали направить туда же семерых толковых и надежных доверенных. Наряду со старым Криштофом Грубым, драженовским старостой, послали ходы в Прагу и Яна Козину – главаря. Но не о старых привилегиях повели с ними речь в Пражском апелляционном суде, а о неповиновении Ламмингеру и их «бесчинствах», о которых доносил Ламмингер, число которых в каждом его донесении и жалобе все возрастало. Ходы опять сослались на свои права. В доказательство предъявили они две уцелевшие у них самые важные грамоты. Но судьи отрезали у грамот печати, изрезали пергамент и, добавив, что грамоты эти уже давно недействительны, потребовали у семи ходоков, чтобы покорились они и принесли Ламмингеру, как своему господину, присягу повиновения и верности. Когда же ходы того не исполнили, бросили их в тюрьму.
Между тем управляющий Ламмингера, Кош, творивший по воле своего хозяина притеснения и насилия, так разгневал ходских крестьян, что напали они на него и его помощников. Силой ворвался Кош в Драженове в дом Криштофа Грубого, чтобы завладеть письмами, полученными от посланцев из Вены. А когда начал он и в Уезде так самовольничать, восстали против него ходы. Управляющий Кош приказал сопровождавшим его панским егерям стрелять в народ. Но уездские ходы разоружили панских егерей, а управляющего замком взяли в плен.
Но всем этим ходы только лили воду на мельницу Ламмингера. Он тотчас попросил у властей солдат. Отряд не мешкая прибыл и прежде всего занял Уезд.
Не дожидаясь прибытия солдат, уездские жители покинули деревню и собрались в лесах у выселка Гамри. К ним присоединились ходы из окрестных деревень. Оттуда под натиском более сильного врага пришлось им отступить в Поциновицы. И здесь начался бой между ними и преследующим их войском.
* * *
Много крови ходов пролилось в этом бою за исконную, милую сердцу свободу, но все было напрасно. Одолело их панское войско.
Многие из взятых в плен были брошены в тюрьмы в Пльзени, в Тыне и в Стршибрже, где их избивали наравне с бродягами и ворами. Остальных же ходов, деревню за деревней, вызывали – а было то перед самой жатвой – в Тргановский замок, и там должны были все крестьяне, бедные и богатые, присягнуть, что отныне и на вечные времена останутся они и потомки их подданными и крепостными людьми его милости высокородного пана Ламмиигера фон Альбенрейта и его наследников, что признают они недействительными все свои старинные права и королевские грамоты и будут строго соблюдать предписанное им perpetuum silentium.