Джек вернулся домой, приготовил роскошный рыбный обед и вытащил побольше лучших своих заморских вин - вполне достаточно, чтобы споить двадцать человек. Куу явился минута в минуту, со своей красной треуголкой под мышкой. Обед был готов, они сели и принялись есть и пить, как подобает настоящим мужчинам.
Джек не переставал думать о бедных душах, заточенных в клетки на дне океана, и то и дело подливал старине Куу коньяку, надеясь свалить его под стол, и все уговаривал его спеть. Но бедняга Джек забыл, что над их головами не было моря, которое охладило бы его разум. Коньяк ударил ему в голову и сделал свое дело. А Куу, держась за стенку, пошел домой, оставив своего хозяина немым, как треска в страстную пятницу.
Джек так и не очнулся до другого утра. А утром до чего же грустно ему стало!
- Нечего и думать, будто можно споить этого старого пьяницу,- сказал он.- Но как же тогда я освобожу из омаровых панцирей бедные души?
Он размышлял над этим почти весь день, и наконец его осенило.
- Нашел! - сказал он, хлопая себя по колену.- Могу побиться об заклад, что Куу никогда за всю свою долгую жизнь не пробовал нашего потина '. Вот это по нем! Стало быть, и хорошо, что Бидди еще целых два дня не будет дома. Попро-бую-ка еще разок его споить.
И Джек опять позвал Куу. Куу посмеялся над ним, что у него некрепкая голова, и сказал, что он своему дедушке и в подметки не годится.
- А ты испытай меня еще раз,- предложил Джек.- Ручаюсь, что напою тебя допьяна, потом отрезвлю, а потом опять напою.
- Весь к вашим услугам,- ответил Кумара.
Теперь уж во время обеда Джек следил, чтобы его рюмка была всегда хорошенько разбавлена, зато Кумаре он наливал только самый крепкий коньяк. А под конец и говорит: