- Послушайте, сэр, а вы пили когда-нибудь потин? Настоящая горная роса!
- Нет,- говорит Куу.- А что это такое? Откуда?
- Секрет! - говорит Джек.- Но уж напиток что надо. Считайте меня болтуном, если он не лучше в сто раз какого-нибудь коньяка или рома. Братец моей Бидди прислал пару глотков в подарок, в обмен на коньяк, и я сохранил его специально, чтобы угостить вас, старинного друга нашей семьи.
- Ну что ж, посмотрим, каков он,- говорит Кумара. Потин оказался и в самом деле хорош. Первый сорт. А какой
запах! Куу был в восторге. Он пил и тянул 'Рам бам будл буу', и опять, и еще раз. И хохотал, и пританцовывал, пока наконец не свалился на пол и не захрапел. Тут Джек,- ведь он очень старательно следил, чтобы самому остаться трезвым,- подхватил красную треуголку - и бегом к скале. Нырнул и очень быстренько добрался до обиталища Кумары.
Кругом было тихо, как в полночь на кладбище. Ни одной русалки, ни молоденькой, ни старухи. Джек вошел и опрокинул все панцири, но ничего не увидел, услышал только что-то вроде легкого свиста или щебетания, когда опрокидывал их один за другим.
Он был очень удивлен, но потом вспомнил, как священники часто говорили, что никто живой не может увидеть душу так же, как ветер или воздух. Сделав все, что было в его силах, Джек расставил панцири на свои места и пожелал бедным душам счастливого плавания, куда бы они ни плыли. А потом стал подумывать о возвращении назад. Надел, как надо, шапку, то есть задом наперед, и вышел. Но тут он обнаружил, что вода находится слишком высоко над ним и добраться до нее нет никакой надежды: ведь под боком не было Кумары, который подбросил бы его вверх.
Джек обошел кругом в поисках лестницы, но не нашел ее; и ни единой скалы не было видно поблизости. Наконец он заметил местечко, над которым море повисло ниже всего, и решил попробовать здесь. Только он подошел туда, как • какая-то огромная треска случайно опустила вниз хвост. Джек
подпрыгнул и ухватился за него. Удивленная треска рванулась вверх и потащила Джека за собой.
Как только шапка коснулась воды, Джека понесло прочь и он взлетел вверх, как пробка, увлекая за собой бедную треску, которую забыл выпустить из рук. Вмиг он очутился на скале и без промедления бросился к дому, радуясь доброму делу, которое совершил.