- Такие-то дела, - сказал он. - Дороги занесло ко всем чертям, а снег все сыплет и сыплет. И конца не видно. Вот что, давайте поедем сейчас. Лучше на месте будем ждать, чем здесь киснуть. А?
- Это дело! Поехали! закричал Карнаухов.
- Позвольте! Как это ехать? На чем? - недоуменно спросил Новгородцев. - Вы же сами говорите, что дороги нет?
- Не беспокойтесь! Карета подана! Как это там в Фаусте?
"Торопитесь! Кони ждут!" - фальшиво пропел Куржаков.
- Прошу!
4
Маленькие оконца были залеплены снегом. Снаружи доносилось пыхтение мотора. Иногда, заглушаемый воем ветра, этот бодрый звук ослабевал, потом опять слышался яснее. В тесном вагончике заметно покачивало. В середине к толстому листу железа на полу была приварена заправленная каменным углем круглая чугунная печь. Прямая труба выходила в низкую крышу. Обитая войлоком дверь была заперта изнутри массивной задвижкой. Под потолком раскачивались два фонаря "летучая мышь". Багаж лежал под прибитыми к стенкам скамьями.
Гусеничный трактор, не разбирая дороги, плыл по снегу, таща за собой две платформы. На первой стояла будка, сколоченная из сосновых досок, на второй лежали ящики с грузами для стройки.
- Как вам нравится это способ путешествия? - спрашивал Куржаков. - Испытанное дело. Сегодня поезд пришел со стройки к нам на базу. Это я у сибиряков заимствовал. Лет пятнадцать назад я был в одном омском совхозе. Пора вернуться, а пурга во всю. Совхозским тоже было нужно в город. В таком сооружении чуть не двое суток ехали - почти двести километров. Как в море. Степь ровная. Плыли и плыли.