- А почему вы не завели аэросани? - спросил Новгородцев.
После своей первой стычки с Куржаковым Новгородцев старался больше не вызывать недоразумений. Так Новгородцев называл те случаи в деловых отношениях, когда он попадал в неловкое положение.
- Есть у нас и аэросани. Только не для такой погоды. Местность сильно пересеченная, леса, скорость большая, а видимости нет.
Раскачивание будки прекратилось. Поезд остановился. Слабо, на малых оборотах, работал мотор трактора. Снаружи у стен будки послышалась возня. Андрей повернул задвижку. Тракторист и механик стояли на платформе и отряхивали с одежды снег.
- Ребята! Входите скорей, а то выстудите! - закричал Куржаков.
Двое людей в валенках и коротких полушубках, низко сгибаясь, протиснулись в дверь.
- Погреться малость и отдохнуть надо, - сказал один. Он присел у печки, открыл дверцу и стал шуровать в топке.
- А буран-то, вроде, кончается… - сказал другой. - Звезды видать стало. Утро скоро. Передохнем полчасика и дальше. Теперь уже недалеко.
Когда самолет попадает в воздушную яму и, увлекаемый нисходящими токами воздуха, начинает падать, пассажиру кажется, что он теряет вес, так легко выжимают его тело вверх мягкие пружины кресла.
Когда впервые в жизни ученик-парашютист отрывается от самолета, он слишком взволнован, чтобы уловить первое неповторимое ощущение свободного падения, и осознает только тот момент, когда его рванут и остановят лямки развернувшегося парашюта.