Предупрежденные по телефону, сотрудники лаборатории немедленно по моем приезде собрались для обсуждения проекта. Шаврова не было на станции, но мы пригласили нескольких специалистов из других лабораторий.

Моя схема в общем встретила одобрение, хотя вокруг нее развернулась довольно оживленная дискуссия. Было высказано много замечаний, в том числе и весьма дельных. Так, некоторые товарищи справедливо указывали на то, что прибор получается слишком громоздким.

- Вы морскую блоху, - заметил один из оппонентов, - превратили в бегемота.

- Но ведь он не прыгать должен, - попробовал отшутиться я, - а предсказывать шторм.

- Блоха тоже предсказывает шторм, - возразил этот скептик, - но, кроме того… она если и не прыгает, то во всяком случае подвижна.

- Мне кажется, - сказал я искренне, - что прибор, созданный нашими общими усилиями, будет несравненно более совершенен, чем блоха. Ведь он не просто ощущает какие-то изменения в атмосфере - вряд ли что-нибудь большее чувствует блоха, а дает возможность анализировать их, определяет частоту и амплитуду колебаний, - Это, разумеется, правильно, - не успокаивался упрямец, иначе и не может быть. Разумеется, прибор, созданный людьми, едва ли будет совершеннее произведения природы, но не следует блохе уступать ни в чем А по габаритам-то она ведь вас бьет!

Он напомнил мне своим упорством и осторожностью Петра Ивановича. Я вздохнул, вспомнит, нашу последнюю беседу с ним.

В конце концов решили изготовить пробный экземпляр прибор с учетом тех замечаний, которые были сделаны на совещании. Я обещал подумать над монтажной схемой, с тем чтобы попытаться сократить размеры прибора, хотя, конечно, довести его до величины блохи не брался.

Должен сказать, что в лаборатории были несколько смущены тем, что человек, не имеющий к ней никакого отношения, так горячо заинтересовался прибором, с которым давно и не спеша здесь работали. То, что я не просто высказывал разные свои соображения или пожелания, а представил готовый вариант реконструкции прибора, произвело сильное впечатление.

Заведующий лабораторией доцент Горбунов, низенький человек с лысиной, со вздохом говорил мне, пожимая руку: