Возвратившись в санаторий, я прошел на метеостанцию. Мне хотелось рассказать Косте Никитину о результатах совещания.
Я застал у него Безрученко. Узнав, что прибор, о котором он уже слышал, сдается на изготовление, этот обычно спокойный и сдержанный человек взял мою руку обеими своими руками и так горячо ее пожал, что я был утешен за все свои огорчения.
"В конце концов я сделал все, что мог, - облегченно думал я, укладываясь спать в эту ночь. - Что еще можно от меня требовать?" И я заснул со спокойной душой.
Я переработал чертежи и отправил их на станцию. Съездить туда сам я не успел, потому что подошел конец моему пребыванию в санатории. Петр Иванович, оставшийся еще на несколько дней, вышел провожать меня к автобусу. Он заботливо осмотрел, как уложены мои вещи, посоветовал надеть пальто, чтобы не надуло ветром в дороге, и на прощание сказал:
- А все-таки вы молодец! Вот не успокоились же… Взялись за этот прибор. Ну, от души желаю вам удачи!
Мне послышалась в его голосе как бы нотка сожаления.
Но о чем он жалел?
Я с удовольствием пожал руку Петру Ивановичу и пожелал ему хорошо отдохнуть в остающиеся дни.
Он нетерпеливо мотнул головой.
- Столько интересных дел, что я не знаю, как здесь доживу. Не дождусь, когда попаду в свой институт.