На носу <Кабана> стояли два ряда лучников. Выставив левую руку с кистью, защищенной от удара тетивы кожаной рукавичкой, лучники ждали приказа.
Передний ряд, пустив стрелы, падает на колени и накладывает на тетивы новые стрелы, открывая цель лучникам второго ряда. Такое чередование обеспечивает беспрерывный поток стрел.
На корме <Змея> тоже стояли лучники. Старый драккар был почти вдвое уже <Кабана>. Это давало ему возможность терять расстояние медленно, но места для лучников на его корме было мало. Хотя на румах <Змея> стояли пращники, но и их было вдвое меньше, чем на <Кабане>.
Оттар был уверен, что кормчий <Змея> Эйнар видит своего ярла. Эйнар не имел опыта старого <Змея>, однако он немногим уступал Эстольду, а Эстольд пользовался славой лучшего кормчего земли фиордов. Оттар не мог бы пожаловаться и на кормчих <Волка> и <Орла>. Могло ли быть иначе? Нидаросский ярл не ограничивал кормчих традиционными тремя долями, как прочие ярлы. И кормчие и лучшие викинги получали подарки, стоящие вторых долей.
Времени больше не было. Оттар соскользнул с мачты и сказал Эстольду, сказал, а не крикнул, - туман хорошо передает звук, а до <Кабана> было всего шагов восемьсот:
- Вперед.
Течение медленно тащило драккары. Викинги, затая дыхание, сидели с поднятыми веслами и ждали так, как умели ждать в засадах, не теряя равнения весел.
Приказ ярла услышали на всех трех драккарах, и весла ударили воду почти одновременно. Кормчие давали ритм шипящим свистом и сами, прислушиваясь к плеску весел соседа, управляли рулями.
Призрачная гонка в тумане продолжалась несколько минут. Очень долго, как показалось викингам, бесконечно для Гильдис. Палатка для женщин была сброшена с носовой палубы <Дракона>, спутницы жены ярла спокойно спустились вниз и прикрылись толстыми кожами от стрел и пращных ядер.
Гильдис стояла наверху, в рядах бойцов. В сверкавших серебром латах, с длинными светлыми косами на груди и в рогатом шлеме, она покажется валькирией, покажется прекрасной воительницей-юнглингмоер в миг, когда <Дракон> вырвется из тумана.