Позади себя им мерещилось мужицкое дыхание, оскаленные, лохматые лица, и медно-красные пятна заплясали в глазах у атамановцев.
Некоторые из них бросились в воду и поплыли на другую сторону.
Туда же прыгнули двое офицеров, но плыть они не умели и, непонятно суетясь руками в воде, схватились за сучья повисшей над водой талины.
В это время на берег выбежали Кубдя и Беспалых и, увидев офицеров, словно напоказ, подождали, пока они крепко уцепились за сучья, тогда, вскинув ружья, выстрелили.
Напрягая волну, река потащила тела.
Насилу добежав до конца елани, атамановцы увидали здесь свои пулеметы.
Тогда они вновь почему-то почувствовали силу и начали отстреливаться.
— Назад! — оглушенно заорал Селезнев. И, как цыплята под наседку, пригибаясь, мужики побежали в тайгу.
На берегу Беспалых почувствовал боль в голени и, пощупав мокрую штанину, сообразил: «Ранен».
Он улыбнулся вдруг ставшим белым, как старая кость, лицом и сказал громко Кубде: