Дворецкий. Вельможей, господином Шуваловым-де приглашен.
Теплов. Не слышал. Всем, — и Ломоносову скажи, — всем, кто увидит их императорское величество после удачного поля, — ложиться харей и брюхом вниз, голову не подымать и, тем паче, милостей не просить. И без того добра вам много дадено. Обожрались. В кадушке квас? Отведаю. Государыня любит, чтоб самого густого вишневого цвету. (Пьет.)
Дворецкий. Не сладковат ли?
Теплов. Нет, не сладковат. Ну, делай!
Все, кроме ловчего и Теплова, уходят. Входит Нарышкина.
Теплов. Катерина Ивановна!.. Никак государыня хмуры?
Нарышкина. Хмуры. Солнце к закату, загонщики все еще лосей не выгнали.
Теплов. Глупый зверь-с. Своего счастья не понимает. (Идет вслед за Нарышкиной, которая становится у своего ружья и осматривает его.) Да что лось! Человек зачастую своего счастья не понимает. Катерина Ивановна! Не осмелюсь и предложить — внучатой сестре императрицы, из рода Нарышкиных…
Нарышкина (ухмыляясь). Да и ваша родня не мала, господин Теплов! Вы — воспитатель графа Кирилла Разумовского, брат коего — тайный муж императрицы.
Теплов. Катерина Ивановна! В прошлую охоту государыня промахнулись. А вы — меткий стрелок, изволили двух лосей застрелить…