Елизавета Андреевна. Ах, господин советник! Вижу, вы добры и снисходительны к людским слабостям.
Шумахер. Когда, душенька, проживешь столь много, как я, поневоле будешь снисходителен.
Елизавета Андреевна (горячо). Я так рада, что и дышать не могу… и слезы все текут и текут… Ведь это я упросила его скрывать нашу женитьбу! Я все ждала монарших милостей за труды его. И тогда, говорю, все объяснишь и тебе простят. А тут вдруг все разрешилось… как хорошо! (Помолчав.) Мне можно идти?
Шумахер. Конечно, госпожа Ломоносова.
Елизавета Андреевна. Но мне кажется, что вы еще что-то желаете сказать, господин советник?
Шумахер. Нет. Я сказал все. До свиданья, душенька.
Елизавета Андреевна (опять помолчав). Почему, господин советник, вы пригласили меня? Разве нельзя было передать свидетельство самому Михайле Васильевичу?
Шумахер. Просто я желал познакомиться с женой Ломоносова.
Елизавета Андреевна. Не могу ли я, однако, быть вам чем-нибудь полезной, господин советник?
Они молча и пытливо смотрят друг на друга.