Нартов (читая манускрипты). Еще бы не великолепно! Петер Алексеев, инженер-литейщик, пушкарь-умелец, ты меня знаешь?
Ломоносов (тихо). Петер, громче! Андрей Константинович глуховат!
Петер (громко). Кто не знает знаменитого пушкаря-литейщика, сподвижника Петра Великого?
Нартов. Что ж ты кричишь-то на меня? Чать, я не глухой! Цыган! Задача твоя небывалая, дай я тебя расцелую! (Целует.) Молодец.
Крашенинников. Михайло Васильевич! Шелех говорит, что каждый отъезжающий на Урал подал тебе свой манускрипт.
Ломоносов. Каждый. Ха-ха! Шумахер про них говорит: жди добра — от свиньи бобра! Ха-ха! За лесом видит, а под носом — нет. Ха-ха! Федор Ростиславич! А что означают эти их манускрипты? То, что практика на Урале не помешает развитию теорий.
Иконников. Еду не свищу, а наеду — не спущу? Ха-ха!
Крашенинников. Преследуемые недоброхотами, столь великие успехи наук в короткий срок достигли, а?
Иконников. Замечательно! Я начальник казенных военных заводов, мне бы хвалиться, а я вас упреждаю, — на Уральских заводах тяжко. Сна и хлеба мало. Люди округ темные. Книг нет. Сочинение Михайло Васильевича «Металлургия» до сей поры в ручных списках. А вы вот новые научные задачи беретесь там решить?
Ученики (вместе). Так точно, ваше превосходительство! Решим!