Иконников (прослезившись). Сыны отечества, Михайло Васильич, верные сыны отечества! И воспитаны они вами, Михайло Васильич, хорошо.
Нартов. Михайло Васильич! Говорили тут о Петре Великом… Да простит меня покойный император, а кое в чем, пожалуй, ты будешь воином не менее его.
Иконников (размахивая манускриптом). Утеха была б для многих, кабы ученые задачи сих студентов задать российским и иностранным академикам.
Крашенинников. А что ж? У вас, Федор Ростиславович, много близких людей в Сенате! Покажите эти дивные задачи. Пусть Сенат велит Академии пустить их на решение под тайными литерами?
Нартов. Ну что вы, Степан Петрович! Да разве нынче мыслимо такое? Вот если бы жив был Петр!
Иконников. А чем же не мыслимо? Михайло Васильич? А ученикам твоим куда как было б лестно узнать, что задачи их пущены к решению академиками. Сердца-то как разгорятся! «Ах, скажут, задуманные задачи академики хотят решить. Нет, я сам скорее и лучше их решу!» Так, что ли? Прощайте, Михайло Васильич. Желаю вам удачи в вашем сегодняшнем опыте! Прощайте, Андрей Константинович!
Нартов. Утомился я, поеду к себе, отдохну.
Иконников. Позвольте, я довезу вас, Андрей Константинович.
Нартов. У тебя кони горячие, молодые, тебе ехать далеко, а мне, государь мой, близко. Я на своих. Прощай, государь мой, Михайло Васильевич. (Уходит.)
Иконников. Михайло Васильевич… (Обнимает.) Степан Петрович, прощайте. (Ломоносову.) Сейчас и твоим инженерам-геологам и металлургам лошадей подадут.