Баташ. Петер не смеется? Напрасно. Один штурман в порту мне рассказывал. Приплыл некто из теплых стран в Питер и привез с собой обезьянку. Приплыл, а тут беда — разорение и доносы. Он с горя захворал великим чирием, и видел себе смерть. Тут подлый его помощник забрал все его пожитки и, поклонясь низко, оставил его с обезьяной. Обезьяна, приметя поступок вора, нашла за печью худую шляпенку, надела ее и, подошед к болящему, отдала такой же поклон, как и вор тот. Болящий, видя это, сильно захохотал. От сего прорвался чирей, и тем он выздоровел.
Хохот.
Петер (сердито опираясь на стол, встает). Какая разница есть между тобою и шутом?
Баташ (указывая на стол). Только стол.
Хохот.
Ломоносов (поморам). Молодые, — забавляются. Баташ — язвительный, а, со всем тем, большой разум имеет. Баташ, ваши задачи пойдут скрытно всем ученым на разрешение. Где твоя?
Баташ (подавая Ломоносову манускрипт). Русский язык хорошо понимаю. Пишу не очень разборчиво. Мой задач, Михал Васильич, чтоб кожа такая, какой Аллах подметки не имеет.
Ломоносов (берет Калину за подбородок). Анкудин, вот тебе помощник. Покажи свои чаны. А глаза-то?! Глаза поморские — днем звезды видят! Лиза, жена, когда же обед?
Елизавета Андреевна. Готов, готов.
Ломоносов. Сейчас обедать будем, земляки.