«Где вы» относится, несомненно, не к месту моего пребывания, а к психологическому моему состоянию. В тот же вечер ласковый голос сказал мне в телефон:
— Отличный рассказ!
Утром мне принесли из Дома ученых сапоги. А через день, когда я уже бестрепетно пошел за провизией к Родэ, мне передали ордер: «Выдать пару сапог Всеволоду Иванову». А еще через неделю, когда я шел мимо мраморной лестницы в Доме ученых, меня сверху остановил голос Алексея Максимовича:
— У меня, Иванов, есть для вас в кабинете одна вещь. Обождите!
И он вынес мне пару сапог.
— У меня уже трое сапог, Алексей Максимович, — умиленный, сказал я. — Мне хватит надолго!
— Ничего, сгодятся, берите: отличные рассказы пишете.
Вскоре Горький уехал за границу. Но и оттуда он прислал мне две пары сапог. Одна пара была из какой-то редкостной прочной кожи, и я носил ее долго-долго и жалею, что износил: не потому, что у меня нет теперь сапог, а оттого, что сладостно и приятно было шагать по миру, ощущая на ногах этот подарок, полный тепла и какой-то неугасимой и трепетной нежности.
Письмо после прочтения «Партизан»
«Всеволод Вячеславович. Рассказ — удался, хотя — местами — чуть-чуть длинноват. Беру его с собой в Москву, откуда привезу Вам денег. Работайте, дружище! Вы можете сделать очень хорошие вещи. Не забывайте, что в Доме Уч. Вы всегда сможете получить все, что Вам нужно. Поговорите с Родэ насчет сапог. Жму руку. А. Пешков 24. II. 21»