Он мужским чутьем понял, что если говорить о самом важном и нужном, то надо говорить сейчас же. Он, только проверяя себя, повторил:
— Такой.
— Какой? — переспросила она все тем же голосом, и он сказал:
— Мое настоящее имя — Штрауб. Я приехал в Ковно со специальными поручениями, полюбил вас, но вынужден был уехать! Теперь я вернулся к вам. Моя любовь мучила меня…
Он схватил ее руки и сильно сжал их. Глаза ее широко глядели на него. По всей видимости, она осталась той же Верой, горячей, решительной, и Эрнст почувствовал беспокойство. Он говорил ей слова любви, и он верил себе, но одновременно он думал, что если увести ее сейчас к себе в гостиницу, то обратно она уже не вернется, а ведь ее муж и отец необходимы ему и всей его дальнейшей высокой карьере, у порога которой, несомненно, он сейчас находится.
Он поцеловал ее руки, отшатнулся и сказал:
— Нам необходимо бежать в Америку!
— Почему в Америку? — тихо спросила Вера.
— Только там тишина и спокойствие, только там любовь.
— Можно и здесь добиться спокойствия, если желаешь, — возразила она.