Когда они остались в избе вдвоем, Гайворон спросил:
— Неужели наши ребята в тыл к кадетам проберутся?
— Где пробраться! Такие, брат, у них заслоны, такая мощь — прямо как на западном фронте. Очень сильный враг.
— А как же твой приказ, Терентий Саввич?
— Я приказ мой создаю для духа бойцов. А перед делом выпущу второй приказ, которым поход в тыл отменяется. Постреляют ребята где-нибудь залпами в сторонке и повезут орудия в Царицын. Я от них мечтаю последнее удовольствие получить.
— Какое?
Ламычев налил чаю в блюдечко, подул на него с остервенелым наслаждением и оказал, хитро улыбаясь:
— Лавруша хорошего мужа моей дочери рекомендовал: тихий, водки не пьет. — Ламычев откусил крошечный кусочек сахару и с удовольствием рассосал его. — Одно плохо: соображает медленно, как через реку по льдинам идет. А удовольствие у меня такое, что врагу дам по морде. Зачем он в мой социализм лезет?
И Ламычев достал большие свои серебряные часы, раскрыл их с треском и сказал:
— Пора собираться.