— Врага хорошо считать, когда ты его в плен забрал, — сказал Гайворон.
Длинноволосый командир встал и решительно заявил:
— Берусь на свой полк сдать прибывшему уполномоченному шесть тысяч пудов хлеба.
Ламычев с гордостью указал на длинноволосого:
— Он у нас настойчивый! По его примеру другие отряды пойдут. Зови-ка письмоводителя, Вася, будем составлять приказ.
Пришел низенький и лысый письмоводитель. Лихо вертя пером и со стуком макая его в чернильницу, он записал приказ Ламычева. В этом приказе предлагалось кавалерийскому полку и батальону пехоты с батареей пробраться в тыл к кадетам. Как только взойдет солнце, пробравшиеся обязаны открыть стрельбу залпами.
Писарь прочел приказ. Ламычев достал часы, открыл толстую серебряную крышку и посмотрел на стрелки. После этого он захлопнул крышку и сказал:
— Пальба будет условным моментом. Последний раз, Вася, тешусь я своей батареей! После того посылаю я ее в Царицын. Так вот, товарищи командиры и комиссары, как только услышите залпы, так, значит, наши у врага в тылу и пора переходить к наступлению. Впротчем, я увижу сам, как вы будете переходить в наступление! — И он громко добавил: — Приказ прочесть во всех частях, не медля, как залп!..
Держа руку на талии Гайворона, он сказал:
— Пойдем в хату, у меня чай есть: у кадетов отбил. Хватим самоварчик — и в дело!