— Оттого, что мы плохо действуем в тылу большевиков.
— Опять!
— Да, опять.
— Вы сами находитесь в тылу большевиков! Себя и вините. Я — человек маленький. Меня даже к разговору с Пилсудским не допустили.
— Берегли вас. Пилсудский на вас гневался, а он — страшен в гневе.
Штрауб захохотал:
— Я видел на шоссе, как этот страшный в гневе пан удирал от большевиков. Бросьте, Ривелен. Мы сейчас с вами — анархисты, люди «духа освобожденного»; давайте говорить правду. Что вы от меня хотите?
— Хочу, чтоб вы меня познакомили с Аршиновым. Я должен передать ему партию оружия и денег, во-первых. А, во-вторых, он должен поддерживать все ваши начинания, Штрауб, в Гуляй-поле.
— Ага, я еду, значит, к Махно? Почему не к Врангелю? Почему не к полякам?
— Поляки скоро заключат мир с большевиками. Полякам — плохо.